Читаем Расплата онлайн бесплатно
… А ведь мог бы он принять ее извинения, пошутить насчет своей занятости, и не было бы той прогулки на природу, и снова прямой стала бы дорога, и не лежал бы он, Фалах, сейчас на больничной койке, мучаясь раскаянием…
… Фалах заехал за Гасимой в условленное время.
Они неплохо «подышали» на свежем воздухе. В тот же вечер, после того, как Гасиму завезли домой, у Фалаха состоялся неприятный разговор с Хакимжаном-абый. У подъезда дома, где жил Фалах, Хакимжан-абый заглушил мотор.
— Вот что, дорогой товарищ, — сказал Хакимжан-абый твердым голосом, — не мне тебя учить, сам образованный, сам знаешь, как поступать надо. Я тебе, как говорится, не указ. Но дело такое, что прошу тебя с завтрашнего дня меня уволить. Глаза мои глядеть не могут, что ты делаешь. Особенно после нынешнего…
— Ну, не сердитесь, Хакимжан-абый, — испугался Фалах. — Всякое в жизни бывает, не святые мы все, люди все-таки. Я понимаю, задержал вас на работе. Ну так завтра выходите с обеда. А когда машину поставите в гараж, вот на сон грядущий перед ужином для профилактики простуды, — и Фалах протянул шоферу бутылку.
Фалах до этого никогда не предлагал Хакимжану-абый никакой «личной компенсации» за переработанные часы, но знал, что другие руководители так делают, и не слышал, чтобы водители отказывались. И Хакимжан-абый, подумал Фалах, из того же теста, что и другие, да и грех отказываться от «Кристалла», который в магазинах бывает от случая к случаю. Но Хакимжан-абый обиделся так, словно его оскорбили, что называется, в лучших чувствах:
— Ты за кого меня принимаешь, Фалах-энекеш[1]? Выпить я и дома найду, и еще тебя угощу коньяком, если захочешь, с пятью звездочками.
Фалах, разумеется, никак не хотел обидеть Хакимжана-абый, он любил этого пожилого доброго человека, очень добросовестного в работе. Хакимджан-абый был квалифицированным водителем, и расставаться с ним Фалаху не хотелось. Он и бутылку-то предложил — только, чтобы уладить отношения.
— Прости, Хакимжан-абый! — Фалах убрал бутылку. — Прости, не хотел тебя обидеть.
— Не хотел, говоришь? Пусть не хотел. Да ведь я к тебе как к родному сыну относился, любил тебя, уважал. А теперь нет у меня к тебе уважения, и возить я тебя больше не хочу. Без шофера ты, конечно, не останешься, и я без работы не буду. Пойду-ка я на автобус, там, знаешь, по 400 рублей водители зарабатывают, а с премиями так и все 500 получают, как профессора. Но ведь не в деньгах дело, да и не во мне. За тебя я боюсь — не дело делаешь, энекеш, не дело. Как отец, тебе говорю — остановись. Я уж думал Розе обо всем рассказать, да пожалел семью вашу. Но, слово даю, если еще замечу тебя с этой артисткой, расскажу, не позволю хорошую женщину обманывать!
«Все верно вы говорите, Хакимжан-абый, — думал про себя Фалах. — Разве ж я сам не понимаю? Понимаю. Да ум и сердце в разных упряжках пошли, и сердце оказывается сильнее. А ум — где он? Словно и нет его, ума-то. А от безумного все, что хочешь, ожидать можно», — так подумал Фалах. Вслух всего этого он не сказал, а старался успокоить пожилого шофера, подладиться к его мыслям.
— Золотые слова говоришь ты, Хакимжан-абый! Спасибо тебе. И я к тебе сыновнее уважение питаю. Мы до сих пор ведь всегда понимали друг друга, думаю, и впредь понимать будем. Так что прошу — не торопись с уходом. А что до остального, все! Что было — забудем! И — точка!
— Обещаешь? — Хакимжан-абый внимательно посмотрел в глаза Фалаху.
— Слово мужчины, Хакимжан-абый.
— Ну что ж, поверю твоему мужскому слову, Фалах.
— Спасибо, Хакимжан-абый!
Конфликт был на этот раз улажен. Как Фалах желал, чтобы у него хватило сил выполнить данное Хакимжану-абый обещание, как он верил, что не поддастся больше искушению. Но…
Фалах разрывался между работой, домом и Гасимой. Работа шла, в целом, нормально — дело свое он знал и исполнял старательно, с душой.
Дома было хуже. Болело сердце за дочку, с которой он виделся реже, чем раньше. Плакать хотелось, когда она обвивала ручонками его шею и лепетала о любви к папочке. Он чувствовал растущее с каждым днем отчуждение Розы. Он изо всех сил старался играть роль честного семьянина, но это ему плохо удавалось. Труднее становилось придумывать предлоги для отсутствия по вечерам. Стыдно было смотреть в глаза жене.
… Сейчас Фалах вспоминал, на какие только ухищрения он не шел, чтобы скрыть свою связь с Гасимой. После разговора с Хакимжаном-абый он уже не рисковал пользоваться служебной машиной для поездок с Гасимой. Хакимжан-абый, хоть и чувствовал, что с Фалахом творится что-то нехорошее, но свидетелем новых его встреч с Гасимой не был.
