Читаем Расплата онлайн бесплатно
Упоминание о Райхане было подобно взрыву атомной бомбы. Мать Фалаха немела от гнева. Райхана была для нее, как бельмо на глазу, она ненавидела ее и готова была убить, если бы не боялась возмездия. Но бессильна была ее злоба, и даже сплетни, что она распускала, не трогали Райхану. Райхана, всегда хорошо одетая, подтянутая, выглядела гораздо моложе своих лет, и не один мужчина заглядывался на нее, Мухамет не был исключением. Мать Фалаха как-то решила подкараулить и побить Райхану. Фалах тогда учился в пятом классе. Кончилось все тем, что Райхана, как ни в чем ни бывало, пошла домой, а мать Фалаха вернулась с «фонарем» под глазом. И, главное, пожаловаться было нельзя — сама с кулаками полезла. Могла ли после всего этого мать Фалаха терпеть Райхану? И к дочери Райханы, к Розе, она относилась, как к врагу, хотя Роза готова была забыть причиненные ей и матери обиды, посылала к праздникам родителям Фалаха поздравления и подарки, но доброго слова от свекрови так и не услыхала. Вот и сверкающая чистотой квартира сына вызвала у матери Фалаха только приступ раздражения.
— Да, сынок, ты, я смотрю, в земной рай попал, — не скрывая насмешки, сказала мать. Прямо в резиновых сапогах она прошла в комнату, огляделась. — Но не позавидуешь тебе. — Она прошла на кухню, сунула голову в дверь другой комнаты. — Поди-ка на пороге сапоги снимаешь, чтобы не дай бог, не натоптать. И сесть, где хочется, не сядешь. Словом, здесь не встань, там не повернись. А? Ну и попался! Как так жить можно, ума ни приложу!
Мать жалела сына, а он не принимал этой жалости, хотя больше и не пытался ее разубедить. Спорить с матерью было бесполезно, и Фалах молча выслушивал ее нелепые замечания, надеясь в душе, что когда-нибудь она поймет все-таки свою неправоту, а пока главное — не обострять отношений. А это Фалах умел.
С Райханой все уладилось как-то само собой. Еще в первые дни их жизни в Казани, как только Фалах с Розой получили комнату в общежитии строителей (в общежитии строительного треста их устроил заботливый Галяветдин-агай), они написали Райхане, и та не заставила себя долго ждать. Нагрузившись подарками и гостинцами, она быстренько собралась в Казань. Фалаху казалось, что вкуснее он ничего до того не ел, но особенно обрадовали его орехи, спелые сентябрьские лесные орехи с янтарными хрустящими на зубах ядрами. Мать искренне радовалась счастью своей дочери.
— Как вы подходите друг к другу, — приговаривала она. — Живите, дети, дружно, уважайте друг друга. Будьте счастливы! Чтоб не знать никогда вам раскаяния! — слезы счастья текли по ее щекам, и она не вытерала их…
…А вот смотри как все обернулось! Своими руками Фалах сделал так, что Розе придется раскаяться в своей любви к нему. Не простит ему Роза его похождений, нет, не простит…
Фалах уже чувствовал, что в последнее время Роза как-то замкнулась. В их отношениях появилось отчуждение. Роза не доверяла ему. Но, как говорится, не пойман, не вор. А теперь…
Семь лет прожили они с Розой. Никогда у них не было ссор до этого года, ни разу не посмотрели они косо один на другого. И когда появилась в их жизни Гасима, Роза сначала не придала этому событию никакого значения. Она верила, что как для нее нет других мужчин, так и Фалах не обращает внимания на женщин, даже если они сами не прочь пококетничать с ним. И она была права. После злополучных событий, связанных с Нелей, Фалах сторонился других женщин. А сравнивая других с Розой, с радостью убеждался, что его жена самая красивая. Она стройнее, милее и привлекательнее всех. Никто в глазах Фалаха не мог сравниться с Розой.
И вот — Гасима…
С Гасимой Фалах познакомился неожиданно.
До этого он знал ее лишь по песням, что она исполняла по радио, телевидению, в концертных залах. Ему нравился ее грудной и раздольный голос, умение с достоинством держаться на эстраде. Спокойная уверенность и детская беззащитность одновременно уживались в ее манере. Когда она улыбалась, улыбались все, не могли не улыбнуться — так была она заразительна. Чуть заметным движением ресниц она давала знать дирижеру, что готова, и оркестр вступал. Пела Гасима вдохновенно, забывая обо всем, целиком отдаваясь во власть музыки. Словно помогая голосу долететь до слушателей, она вскидывала лебединые руки свои и становилась похожей на прекрасную птицу. А то вдруг эти белые руки плавно и тихо падали вниз. И зал замирал: душа песни трепетала на сцене.
Образ, музыка, слова — все сливалось в одной Гасиме. Она сама была песней, пленяла, заставляла страдать или радоваться…
Когда кончалась песня, зал еще несколько секунд сидел, как заколдованный, в звенящей тишине. И только потом взрывался бурей аплодисментов.
