Читаем Пташка Барса (СИ) онлайн бесплатно
Бешеная. Гордая. С характером на миллион, и с языком, за который давно надо бы наказать.
Ощущаю этот момент. Когда в груди щёлкает. К херам рвутся последние нити здравого смысла.
Я в моменте оказываюсь рядом перед девчонкой, успевшей встать. Ярость пульсирует внутри. Пульсирует. Клокочет. Пузырится, как кипяток.
На неё. И на себя, сука. Потому что позволяю ей пробираться в башку.
Поселилась там. Живёт. Нити тянет. И я – срываюсь. Как зависимый. Как кретин.
Но хочу ещё. Всего хочу. И впервые в жизни настолько хуярит, что похуй на всё.
И надо бы… По логике, надо бы нахуй послать. Просто – всё. Закончилось. Восвояси. Отправить подальше.
Приставить охрану, чтобы в этот раз не проебали. Пусть будет под защитой, но подальше.
Мне не нужны ни ебанутые разборки. Ни женские истерики. Ни вот эти качели. Я не создан для этого.
Мне проще – холодно. Прямо. Чётко. Без привязок.
Просто отпустить бы. Логично. Грамотно.
А руки вот – тянутся. И взгляд не уходит.
Держит. Хуй пойми чем. Без верёвок, без клеток. Но вонзилась – и сидит. Где-то под кожей.
– Что-то ещё? – кривится. – Мне не до тебя.
Холодная ярость прокатывается по телу.
– Аккуратнее, пташка, – чеканю. – Ты и так уже на грани.
– Да? А дальше что? Попытаешься снова меня… Этого не будет. Ничего не будет. Я не…
– Уверена?
Не даю ей ответить. Перехватываю. Резко. Жёстко. Одним движением. Словно автомат перезарядил.
Хватаю за талию. Притягиваю. Впечатываю в себя. Сердце долбит. Как будто барабан.
Она вздрагивает в моих руках. Мелкая дрожь – прямо под пальцами. Чувствую её, как ток. Как будто сам под напряжением.
Пиздец как хочу. Не просто – трахнуть. Не просто – сорваться. Хочу всю. Целиком
– Да, – бросает она. – Уверена. Я в шаге, чтобы огреть тебя сковородкой, Самир. Я буду плакать и бить тебя, понял?
– Плакать? – цежу, чувствуя, как бешенство уходит в сторону.
– Я не… Просто дай мне уйти. Черт, я не… Проклятые месячные.
Последнее она уже не говорит – бормочет. Едва слышно. Её глаза стеклянеют. И тут же – слёзы.
Крупные. Тяжёлые. По одной. Подбородок – подрагивает. Ресницы слиплись, губы дрожат.
Сука.
Блядь.
И чё делать-то?
Она плачет. В моих руках. Слёзы настоящие. Настолько, что в горле першит от их звука.
Настолько, что даже у меня в груди будто хуй пойми что дёргается.
И я стою, как дебил. Не ебу, как успокаивать. Вообще не знаю, что с ней делать, когда она вот так.
И что её на этот раз привело к слезам – тоже непонятно. Потому что пару минут назад сама же сковородкой угрожала
Я, вроде как, мужик, должен что-то делать. Но чё – хуй его знает. Я не из тех, кто гладит по головке.
У меня слова не про «успокойся, милая», у меня про «заткнись и соберись».
Только тут не скажешь. Потому что, сука, не играет она. Нихуя не похоже на то, что она выдавливала в лифте.
Тогда – да. Тогда вывела конкретно. Стояла, кривилась, прижималась, как кошка, и бормотала про «обидел». Манипулировала.
Выбесила пиздец.
Чисто керосином по ярости прошлась. А я и так на грани ходил.
Ненавижу, когда пытаются надавить. Когда играют на жалости. Столько баб было – выть начинали, стоило только тон повысить.
И все думали, что найдут слабинку.
Ни у одной не получилось.
Но её жалкие попытки после того, как застукал её в офисе Самойлова…
Это было последним перерезанным проводом. Детонация.
Она всхлипывает, шмыгает носом. В моей башке пусто. Ни одного правильного слова, ни одного чёткого действия.
Крепче сжимаю её. Пальцы упираются в лопатки, чувствую, как дышит рвано.
Пташка упирается лбом в мою грудь, сжимается, будто под кожей спрятаться хочет. А я прижимаю крепче.
Какого хуя вообще? Я не нанимался возиться с рыдающими девками. Не моя зона.
А тут – язык не поворачивается её отбрить.
– Бля, – выдыхаю. – Чё ты там сказала? Красные у тебя пошли?
Она вскидывает голову. Заплаканная. Глаза как озёра – огромные, мокрые, ресницы слиплись.
– Что? – хмурится. – Не поняла.
– Ну а хули? Не только тебе можно непонятными метафорами швыряться. Месячные?
– Да, но… Не смей это на них спихивать! Это ты вёл себя как полный ублюдок! Ужасно! Отвратительно! Ты… Ты…
Она снова прижимается. Словно слов больше нет. Слов – нет. А слёз – до хуя. Всхлипывает сильнее.
Бляха, вот не тому учился. Со завязанными глазами любую бомбу разберу. Под огнём – спокойно. На ножи – без паники.
А вот это – бабские истерики, слёзы, сопли – это, сука, не мой калибр. Взрывчатка похлеще, чем С4. Потому что рванёт – и не спасёшься.
– Ладно, – веду челюстью. – Хер с ним. Хочешь по старой схеме? Будет по старой. Скажи, что хочешь?
– Чтобы ты отвалил!
Она отталкивает меня. Резко. С силой. Отскакивает, как будто обожглась. Стоит, руки дрожат, грудь ходит ходуном.
– Мне ничего от тебя не нужно, ясно?! – выкрикивает. – Ни-че-го! Ты потом слишком много хочешь. И я лучше снова в руки похитителей пойду, чем с тобой останусь!
Холод бьёт. Хлёсткий. Прямо по спине. Сжимаю челюсть. Скулы сводит. Висок дёргается.
Внутри – не просто ярость. Там ураган. Кислота. Всё скручивает. Как будто мясо с костей снимают.
Плечи каменеют. Пальцы сжимаются в кулаки. Дышать тяжело. Грудь будто горит. В башке шум.
Сука.
