Читаем Преподаватель онлайн бесплатно
После встречи с Яной я вернулась домой. Погулять с Машей не вышло – подруга уехала на дачу к друзьям Артема, так что мы просто поболтали по телефону. В последнее время я стала реже видеться и с мамой, и с тетей, да и с девчонками из университета мы почти перестали пить кофе. Я будто замкнулась в себе. Мой круг общения теперь состоял только из Маши, если не считать редких поверхностных разговоров с бабушкой и с одногруппниками на перерывах.
Больше искусственно отвлечься я не пыталась. Переживания, размышления и безуспешный поиск ответов тратили слишком много внутренних ресурсов, и для общения ничего не оставалось, их с трудом хватало лишь на учебу.
Упав на кровать, я хотела включить сериал, но вместо этого уставилась в потолок. При всем желании побыть наедине с собой были люди, на общение с которыми энергии бы хватило. И это не только Маша.
Я бы с большим удовольствием снова попила теплый чай на уютной кухне Олега Сергеевича и поговорила с ним обо всем на свете. Так хотелось узнать его, понять… Обнять.
А может, я все себе придумала? И интерес к Шеферу, и чувства к Паше, и ту симпатию к музыканту Саше? Может, мне просто нужно было кого-то любить, чтобы заткнуть пустоту внутри? Может, и не было никогда никаких «особых чувств»?
Но почему бы тогда просто не полюбить… себя?
Вздохнув, я встала и подошла к окну. У подъезда снова стояла соседка со своим парнем. В ночной темноте завывал ветер, трепал темные кудряшки юноши и торчащие из-под шапки светлые пряди девушки. Они снова держались за руки.
Шефер – красивый, умный и успешный. Таких правильно любить. И еще заботу проявил – а ее даже мама ко мне не проявляла. Понятно, почему я так зацепилась за него. Но какой смысл любить луну? Она недосягаема. Я уже придумала себе влюбленность и «долго и счастливо» с Пашей, отчаянно желая найти родственную душу и заглушить одиночество. Это было ошибкой, и повторять ее не стоило.
Возможно, мой человек ждет меня в будущем.
Возможно, партнеров все же следует выбирать умом, а не слепо доверять чувствам и романтизации.
Однажды я кого-то полюблю, он полюбит меня в ответ, и все будет хорошо и правильно. Потому что мы окажемся подходящими друг другу людьми.
Олег Сергеевич – просто преподаватель, а Паша – просто придурок, не далеко ушедший от Машкиного Артема.
Больше мое сердце не будет ни из-за кого замирать. Хватит. Надоело быть щенком.
Задернув шторы, я включила сериал, взяла краски с кисточками и села рисовать.
Глава 18
В метро по пути в университет я читала конспекты. День обещал быть трудным – нас ждал серьезный опрос по основам психогенетики у Шефера. Преподаватель даже решил пожертвовать психофизиологией, чтобы помучить всех как следует в течение двух пар.
Опаздывающих не было. Олег Сергеевич умел держать дисциплину – даже Щеглов с ним не связывался.
– Сейчас я раздам листочки, и вы сами решите, на какую тему будете писать работу. Естественно, она должна быть из пройденного материала по психогенетике – любая, на ваш выбор, – спокойно, даже скучающе объяснял преподаватель, стоя перед группой. – Пока все будут писать, я буду вызывать к себе по одному и задавать вопросы. – С этими словами он взял свободный стул и поставил сбоку своего стола. – Ответите хорошо – получите плюс к зачету. Всего таких опросов я проведу три. Если все три раза справитесь успешно, на зачете ответите только на один вопрос. Если плохо, сдаете зачет полноценно. Но если трижды вы ответите отвратительно, то, несмотря на заслуги в течение семестра, до зачета я не допущу. И как вы будете исправлять ситуацию, понятия не имею. – Олег Сергеевич взял со стола стопку листов бумаги. – Ах да, – он снова обвел группу взглядом, – не пытайтесь списывать. Увижу – выгоню. Есть вопросы?
– Да, – послышался голос Рубиновой. Я невольно закатила глаза. – Вы по списку будете спрашивать?
– Нет, по своему усмотрению.
– А я не понял, что писать-то? – спросил Щеглов.
– Раскрывайте любую тему по психогенетике. Пишите все, что по ней знаете.
Первые минут двадцать Олег Сергеевич никого не вызывал. Сосредоточиться во время волнительного ожидания было сложно: никак не удавалось собраться с мыслями и унять дрожь. Хоть бы он спросил меня в начале, чтобы потом спокойно сидеть и писать. Но не первой – перед смертью все же хотелось подышать.
– Марина, – наконец нарушил тишину Шефер.
Я вздрогнула. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, даже несмотря на то что я неплохо подготовилась и знала материал. Руки затряслись так, что почерк стал почти нечитаемым.
– Иду! – весело отозвалась Рубинова.
Мне бы такую уверенность в себе. Жить стало бы куда проще.
– Листочек тоже возьмите.
Змейке явно польстило, что Шефер вызвал ее первой. Выделил, как-никак. И меня это разозлило – почему он так четко обозначал рамки, говоря про отношения со студентками, и так резко порой общался со мной, но заигрывания Маринки чуть ли не поощрял? Что мешало вызвать ее второй или третьей?
