Читаем Миллениум онлайн бесплатно

В классе меня никогда не били. У нас относительно приличный класс, и было принято уничтожать изгоев не физически, а морально. Смелости противостоять нападкам у меня не было, все привыкли, что надо мной можно потешаться, и не стеснялись в выражениях.

— Берега попутала? – радостно удивилась Нефедова.

Димон принялся пинать Танины вещи в сторону моря.

— Молодец, — оценила я. – Герой. Самоутверждаешься за счет девчонки.

— Слышь, Мышь, оборзела? — оскалился Шнырь. — Шо, у тебя хахаль появился? Прыщавый ботан?

И вот эти казались мне страшными? Вот этих я боялась? Я озвучила вслух то, что хотела спросить, но никогда не решалась:

— Димон и вы две. Ответьте мне на один вопрос: какой кайф в том, чтобы пинать слабого? Вы ссыкливые садисты и дорываетесь только до тех, кто не даст в рожу? Кому-то больно – вам кайф. Так?

Вспомнился фирменный взгляд Марины, которого пугались даже взрослые. Я сымитировала его и говорила, надвигаясь на ошалевшего Димона. Девки тоже ошалели.

— Молчите? Я знаю, почему так. – Не сводя с него глаз, я собрала Танины вещи, пока их не сбросили в воду, выпрямилась. – Потому что вы ничтожества. Чтобы почувствовать себя сильными, вам надо кого-то унизить.

Таня к этому времени вышла из воды и наблюдала молча.

Димон округлил глаза и рот. Я играла опасно, унижала его на глазах девушки, за такое можно и по шапке получить. Вариантов развития событий было два: столкнуть его в воду и бежать. И второй: нейтрализовать иным способом. Я выбрала второй, благо козыри у меня имелись.

— Да я тебя, — выпучил глаза Димон и начал надвигаться, — а ну иди сюда.

— Воспитываешь? Хвост перед бабой своей распускаешь? Ну ок, забодай меня, забодай! — Я изобразила рога пальцами и добавила уже спокойно: — Знаешь, Дим, над твоим рогами весь район ржет.

Я мельком глянула на Ирку, как и Димон. Она резко выпрямилась, на миг испугалась, но этого было достаточно – Шнырь заметил.

— Че ты несешь, дура?! Страх потеряла? – заорала Нефедова.

В воздухе запахло изменой, и я сместилась к Тане, обулась – вдруг придется бежать.

Но мой план сработал: Димон забыл обо мне и попер на Ирку. Она спохватилась, но было поздно.

— Охренел? Димон, ты че, этой овце поверил? Не мне?!

Я бочком, бочком начала отступать. В голове всплыла фамилия того Сереги – Синяк. Раз услышишь – не забудешь.

— Да ты вообще молчи! Ты просто завидуешь, мразь серая!

Я бросила Димону:

— Серега Синяк, у него спроси!

Нефедова рванулась ко мне, но Димон схватил ее за руку, развернул рывком.

— Это правда? Да?

— Тебе не жить, овца! – крикнула Лошадь.

Мы с Таней пошли прочь. Осмелев, подруга крикнула:

— Заткнись, Пржевальская!

Я обернулась. Троице было не до нас: Шнырь выяснял отношения с Нефедовой, толкал ее, хватал за руки, она выворачивалась, брызгая слюной, толкала его в грудь. Воинствующая серость, фу.

Возможно, я поступила неправильно, по-детски глупо. Но сейчас мне нужно было закрыть гештальт.

— В школу хоть не иди теперь, — проговорила Таня. – Круто, конечно, ты их попустила, но как нам с ними учиться?

— Танюш, вот скажи, – рассуждала вслух я, пропустив мимо ушей ее вопрос. – Скромность, я согласна, это слабость. А доброта? А тупость? Кто слабее: добрый или тупой? Хватит прятаться. Серость нападает ровно до тех пор, пока не получает по зубам. Когда поймут, что нас трогать себе дороже, отстанут.

— А если нет?

— И еще. Это не нам с ними, это им с нами учиться.

Она покачала головой.

— Верните мою Мышку! Ее подменили. Если б своими глазами не увидела — никогда б не поверила, что ты с ними вот так просто подойдешь разговаривать. Еще и нахамишь.

Я сгребла ее в объятия и только сейчас поняла, что на мне мокрая одежда, и волосы мокрые, и я все мокрая, как мышь. Близость Тани будто бы заземлила меня. Я провела ладонями по ее спине, впитывая тепло, хотелось гладить ее, прикасаться, держать связь с реальностью.

— Хорошо, Танюш. Только ради тебя я буду Мышкой. Но – саблезубой.

Таня расхохоталась.

На скалки мы не вернулись, дабы не нарываться. Пошли на волнорез, на самый его край. Таня дала мне полотенце, но перед тем, как замотаться в него и сушить вещи на горячем бетоне, я еще раз окунулась. Я цеплялась за ощущения изо всех сил, казалось, что нужно получше закрепиться в реальности, а это можно сделать только с помощью чувств, ведь память – единственное, что наше и ничье больше, только это мы можем забрать с собой.

А вдруг все закончится? Вдруг это все-таки сон? Нет – реальность, в которой я боюсь одного: что не успею помочь близким и потеряю Танюшу.

Время шло, солнце скатывалось за гору. Надо было домой, но как же не хотелось.

Минуту еще! Мой ветер не стих…

— Пора, — вздохнула Таня, щурясь на солнце.

— Пора, — кивнула я, натягивая почти высохшую одежду.

Мать меня распнет… Попытается распнуть. Но я знаю, на какую точку надавить, чтобы получить свое.