Читаем Марк Циммерман онлайн бесплатно

Жена одного из самых успешных бизнесменов Европы откровенно рассказала о рождении первенца, тяжелой беременности и изменениях, произошедших в ее жизни и семье.

О сложностях беременности

Меня все время тошнило по утрам, и назвать себя счастливой беременной я просто не могу. Казалось, это продолжалось вечность. Хотя я читала много книг и статей, где описывались случаи более тяжелые, чем мой. Для меня беременность стала вызовом. Не только для меня, но и для всей нашей семьи: для Райнхольда, моих родителей. Я чувствовала их поддержку. Сначала я беременна, потом стала мамой мальчика – это изменило отношение многих родственников со стороны мужа в лучшую сторону. Райнхольд видел все трудности, что мне пришлось пережить, – и он был беспомощен. Это причиняло боль; он просто не мог ничего сделать.

На протяжении всего срока беременности я ощущала сильный запах серы буквально повсюду. Врачи не находили никаких отклонений, но я была больна. Я не могла есть то, что было предписано; не справлялась психологически. Все же мое тело нашло силы, чтобы Марк появился на свет здоровым и крепким. Это чудо!

Оглядываясь назад, могу сказать, что сами роды – это счастье для меня; момент, завершивший все мои мучения и страдания.

О сложных родах

Роды оказались тяжелыми. Я провела в окружении врачей почти пятнадцать часов, если не больше. Мой муж пытался попасть в палату, но я настояла, чтобы врачи его не пускали. Он хотел разделить со мной всю боль, но я тогда понимала, что он не готов. Мне было необходимо столкнуться с трудностями лицом к лицу, чтобы победить.

От боли я слишком громко кричала, повредила голосовые связки и мне пришлось их в последующие несколько месяцев восстанавливать. Но у меня получилось все выдержать и, наконец, я услышала детский плач. Это все не зря! Облегчение и радость заглушили боль и весь ужас, что мне пришлось испытать. Роды – это не здорово, как говорят женщины или пишут в журналах. Не верьте им!

О материнстве

Из-за проблем со связками я не могла петь сыну колыбельные, поэтому со мной всегда находилась нянечка. Это сильно облегчило жизнь. Мне удавалось поспать, отдохнуть и со свежими силами возвращаться к сыну. Многие меня осудят, но нянечки – это хорошее подспорье.

Первый год я вообще не понимала, что стала мамой. Это для меня было чуждым. Всю жизнь я занималась боевыми искусствами, у меня сформировался суровый нрав, во мне отсутствовала та женственность, которой обладают большая часть молодых мамочек.

Лишь через год я изменилась и, наконец, осознала положение дел. Тогда начала справляться без нянечки и получалось неплохо. Я сама удивлялась этому каждый день.

О семейных узах

Рождение ребенка, а тем более сына, в семье Циммерман – означает многое. В первые месяцы подаркам не было числа. Каждый член семьи считал себя обязанным поздравить нас с Райнхольдом. Взаимоотношения с мужем укрепились; мы стали понимать друг друга, а конфликт, существовавший до этого, рассосался сам собой. Можно сказать, что рождение сына спасло наш брак и семью.

Автор Лайза Элеонора Вебер

«Семья, говоришь? В моей жизни это единственное, что неизменно. Каждый раз возвращаюсь и каждый раз радуюсь тому, что она есть. Куда я без семьи? Да никуда! Все с нее начинается, и все на ней заканчивается! Так-то…»

Дэниал Йорк Персиваль

Теперь же нам нужно оставить Элиаса В. Аргентайла и вернуться в 2001 год, когда юный Марк был еще семилетним ребенком. В то время он жил в поместье своей семьи, которое многие годы оставалось Циммерманам домом. Особняк располагался недалеко от Пеникуик в Шотландии, – Великобритания.

Когда Марк вырос, он часто вспоминал, что в доме насчитывалось около ста двенадцати спален, из которых сорок считались гостевыми. Чтобы отапливать поместье, использовались камины: пять больших, и около десяти маленьких, расположенных по всему дому. Два десятка ванных комнат и туалетов, отдельная секция под турецкие бани, открытый и закрытый бассейны; центральная столовая, где располагался стол из красного дерева, вмещавший около шестидесяти гостей одновременно; множество залов и холлов, приемная, библиотека, кабинет, башня астрономии, кухонные помещения, теплица с экзотическими растениями.

Для обслуживающего персонала был выстроен отдельный дом, находившийся в стороне от особняка. К нему вели вымощенные камнем тропинки. На тот момент, как признавался потом Марк, слуг было так много, что запомнить имена всех он просто не мог. В стороне от поместья возвышались амбары и хозяйственные помещения, стояли гаражи, где хранились раритетные, а рядом – современные модели машин. Ближайшие соседи так говорили о Циммерманах: «Если чего-то не было у Циммерман, то этого просто не существовало еще в природе…»

Помимо поместья, вокруг было почти четыреста гектаров земли с полями и лесами, пастбищами и озерами. На этих землях семья выращивала урожай или сдавала в аренду фермерам. Но истинной гордостью Циммерман были табуны лошадей, которых разводил еще отец Райнхольда.

На момент нашей истории во главе семьи Циммерман стояли Райнхольд и его жена Равенна. Они – родители Марка, проживали в поместье. В прошлом семья Циммерман была значительно больше; дом всегда был наполнен людьми, но со временем все изменилось.

Современный мир задавал новые тренды и уклад жизни. Теперь модно съезжать на съемные квартиры от семьи как можно дальше и с опозданием отправлять поздравительные открытки на Рождество. Циммерманы разъехались кто-куда. Одни вернулись на родину предков в Германию, другие поехали покорять Америку и развивать там семейный бизнес, а были и такие, кто просто не хотел иметь со своей родней ничего общего.

На этом моменте нам пора начинать историю. Лошадь громко заржала. В окне дома тут же появились два силуэта.

– Может, зря мы затеяли это? – спросила женщина.

– Пусть учится! – тут же ответил мужчина. – Это полезно для него.

– Райнхольд, – лицо женщины растянулось в улыбке, – он лишь ребенок, наш маленький сын – наследник империи Циммерман. Мне кажется, мы лишаем его нормального детства.

– Равенна, все решено. Закончим разговор! – Райнхольд был не таким мягкотелым, как его жена.

– Его и так ждет великое будущее, полное красок и чудес этого мира. Марк был рожден Циммерманом, а это дает ему все!

– Моя дорогая жена, – Райнхольд приобнял Равенну и поцеловал в лоб, – если мы воспитаем его избалованным наглым мальчишкой, этого всего не будет. Будущее Марка зависит от наших решений, от вклада в его развитие и образование. Мальчику необходимо понимать значение таких слов как: «должен», «обязан», «нужно» и «ответственность».

– Мой дорогой муж, – Равенна слегка отпрянула от Райнхольда, чтобы увидеть его глаза, – я это понимаю. Просто иногда хочется для Марка обычного детства. Еще немного – и будем видеть его лишь летом, когда он будет приезжать домой на каникулы.

– Поколение Марка быстрее становится старше. Ему предстоит жить в мире, где время обретает большую власть. Уже сейчас мы ничего не успеваем и везде опаздываем. Сыну будет тяжело…

– Нам, родителям, нужно найти ему достойную партию, – Райнхольд от этих слов скривился.

– Равенна… браки по договоренности?! Это уж слишком. – Но жена не понимала, чем смущен ее муж.

– Я помню, как этот дом был полон людей. Мы с тобой только сыграли свадьбу. Смех детей раздавался в залах; старшее поколение часами курили трубку и обсуждали актуальные проблемы семьи. Тогда Циммерманы были великим родом: сплоченным, крепким и нерушимым.

– Те времена ушли. Сейчас каждый волен выбирать свой путь сам, и справляться с проблемами тоже должен сам. Самореализация привела к эгоизму, а эгоизм – к одиночеству и потерянности. Марка это тоже ждет, но я надеюсь, что мы сможем его к этому подготовить.

– Он снова упал, – Равенна указала рукой на сына, который свалился с лошади. – Райнхольд, ты должен пойти туда и помочь, показать, как правильно ездить верхом.

– Я пойду, – он обнял крепко жену, – но сначала пусть понабивает шишек, – нежно поцеловав ее, он вернулся за изучение бумаг.

– Мужчины… – неодобрительно прошептала Равенна.

На улице к маленькому Марку тут же подоспел берейтор. Он помог ему подняться и отряхнуть штаны и кофту от пыли.

– Все хорошо? – спросил инструктор у мальчика.

– Нет, – обидчиво сказал Марк и неодобрительно посмотрел на лошадь, с которой свалился в очередной раз.

– Марк, что я тебе говорил? Тренировки, тренировки и еще раз тренировки – тогда все получится! – берейтор буквально пропел свою мантру.

– Учитель, – жалобно заскулил Марк, – мне всего лишь семь лет, у меня нет нормального детства. Каждый день я либо что-то учу, либо что-то изучаю, помимо этого осваиваю верховую езду и фехтование. В моей комнате нет ни одной игрушки, зато там целая полка книг: «Беседы и суждения» – Конфуций, «Никомахова этика» – Аристотель, «Об обязанностях» – Цицерон. Дети прислуги каждый день играют и веселятся в доме и на улице. Я так им завидую, – мальчик скрестил руки на груди и уставился в землю.

«Боже мой», – подумал берейтор.

– Твои родители дают тебе все, чтобы ты вырос хорошим человеком. – Инструктор в это сам не верил. Ему платили деньги за работу, а значит противоречить стратегии воспитания родителей Марка он не мог.

– Я учусь ездить на лошадях уже пару месяцев, но все, что получил – кучу синяков, разбитые колени и локти! – возмущался маленький Циммерман. Молодая лошадка ехидно заржала, словно насмехаясь над юным наездником.

– Я уверен: еще несколько занятий, и ты будешь уверенно держаться в седле! Это нормально, что с первого раза не выходит. Все мы набивали шишки, чтобы потом достичь высот…

– Глупое суждение, – оборвал берейтора Марк. – Все говорят одно и то же! Вот девять раз не вышло – на десятый получится. На одиннадцатый – опять не выходит. Триумф одного раза затмевает наш разум. Мы не видим после неудач. Хотя суждено потом еще более сотни раз упасть и начать заново. Когда цель достигнута однажды, человек просто перестает обращать внимание на неудачи, уповая на прошлый опыт успеха, а не на суровое настоящее! – Если бы в тот момент берейтор не видел Марка, он мог бы подумать, что это сказал старик, за плечами которого богатый жизненный опыт. Но это был юный Циммерман, выражавший в семилетнем возрасте мысли таким образом, что не уступал взрослому человеку по силе и глубине суждений.

На несколько минут повисла тишина. Марк сидел на дороге и смотрел в землю; берейтор был растерян и не знал, как ответить на слова подопечного. Лишь лошадь вела себя как ни в чем не бывало, пощипывая травку недалеко от своего маленького наездника и инструктора – ей было все равно на проблемы людей.

Окно в кабинете стояло открытым. Тишина на улице насторожила Райнхольда, и он отвлекся от работы. Часы показывали полпервого; урок по верховой езде должен закончиться в два. Мужчина убрал бумаги в стол и подошел к окну. Бездействие берейтора и скучающий сын заставили Райнхольда выйти на улицу и разобраться в чем дело.

Он важно шествовал по коридорам и залам, содрогая звуком шагов стены поместья. Прислуга трепетала и разбегалась по сторонам, опасаясь гнева Циммермана. Полумрак поместья сменился ярким солнцем, заставив Райнхольда прищуриться. Он медленно проследовал к инструктору и его подопечному. Берейтор запаниковал, а Марк даже не шелохнулся. Райнхольд поднял своего ребенка и поставил на ноги.

– И почему это мой сын бездельничает посередине урока?

– Потому что, папа, у меня не выходит. Мои колени разбиты, а форма для верховой езды пропиталась кровью и теперь не отстирывается.

– Ты ведь уже большой мальчик и должен понимать: ничего и ни у кого с первого раза не выходит. Мы всю жизнь учимся. Набивая шишки и разбивая колени в кровь, человек улучшает свое понимание и постигает удивительные вещи.

– Но папа! – жалобно взмолился Марк. – Я так устал. Мне хочется завести друзей, гулять с ними, играть в игрушки, кушать в жаркий день клубничное мороженое и пить ароматную газированную воду, смотреть мультики и читать детские книжки, – жить как нормальные дети!

– Запомни, мой маленький, – голос отца прозвучал бархатно, – любой ребенок на планете хочет быть на твоем месте. У тебя есть все, чего нет у них. Знания, образование, развитие – единицы могут похвастаться этим. Даже я завидую тебе. Когда я был маленьким – прям как ты – мои учителя и воспитатели были куда строже и куда глупее. Мы с твоей мамой позаботились, чтобы ты получил все самое лучшее.

– Но папа! – заскулил Марк от того, что отец его не понимал.

– Хватит, Марк, – Райнхольд взял своего сына за плечи и посмотрел ему в глаза. – Родители знают, что лучше для их ребенка! Разговор окончен.

Райнхольд развернулся и пошел в дом. На полпути он остановился, обернулся и сказал:

– Лиам (так звали берейтора), если прогресса от ваших уроков не будет, боюсь, больше вы не сможете преподавать. Я бы сказал: вы забудете о лошадях, своих достижениях и планах. Не разочаруйте меня! – Райнхольд закончил и ушел. Гнев мужчины витал в воздухе, играя нотками гвоздики и розмарина. Этот запах, суровость Циммермана и взгляд оставили неизгладимое впечатление у всех участников разговора: Марка, берейтора и прислуги, что в тайне наблюдала из окон поместья.

Лиам прекрасно знал, что Циммерман-старший мог уничтожить его, поэтому нужно приложить все силы, чтобы Марк, наконец, научился ездить верхом.

Мальчик не понимал, почему родители так строги, он не видел смысла в усиленной подготовке. Марк еще не знал, что будущее потребует от него всех навыков и умений.

Иногда родители действительно знают, что и как лучше для их детей. Порой они перегибают палку, усугубляя ситуацию. Вечная убежденность в том, что возраст – банальная цифра – показатель мудрости и знания. К сожалению, зачастую это не так…

День пролетел незаметно. Марк принял ванну и уже лежал в постели. Каждый вечер перед сном к нему заходила Равенна и гасила свет. Иногда она читала ему сказки в тайне от мужа, либо рассказывала истории. Райнхольд уехал еще до ужина по делам в Лондон, поэтому сегодня был вечер сказок.

– Что почитаем сегодня? – спросила Равенна у сына.

– Может… лучше расскажешь историю нашей семьи? – спросил Марк. В его голосе ощущалась неуверенность, потому что мама часто рассказывала ее.