Читаем Квантум онлайн бесплатно
Проверять скупые кадетские знания о разминировании тоже не хотелось, тут «незачёт» будет дороговато стоить. Так что действовал я грубо, поставив перед собой лишь две цели — максимально сохранить тела и при этом взорвать заряды. Тут ведь не просто гранату без чеки под спину подсунули, к созданию ловушки враг подошёл с воображением маньяка.
Однако я переиграл диверсантов, действуя нестандартно — просто взял, и выдернул одновременно оба тела с помощью их же, диверсантского, транспорта. Действовал поэтапно. Сначала расстелил тент, используя его в качестве защиты тел от каменистой поверхности склона. Затем осторожно, едва дыша, чтобы не тревожить заложенные заряды, привязал верёвку сразу к обоим телам.
После отдыхал, глядя на вечереющее небо, и думал о том, что риск, конечно, дело благородное, но опять же — всё хорошо в меру. Наконец совладал с нервами и, усевшись в багги, как следует раскочегарил парогенератор. Едва стало ясно, что двигатель вышел на максимальную мощность, вдавил педаль газа, врубил передачу, и плавно отжал сцепление. Парогенератор взвыл, багги рванула вперёд, и мощным рывком стащила мёртвых разведчиков с заминированных мест.
Позади два раза хлопнуло, как от взрыва гранаты — примерно через секунду после того, как я сдвинул тела с места. Решив отъехать чуть подальше и осторожно притормозив, я развернулся, глядя на овраг…
БА-А-АМ!!!
Третий взрыв, поднявший в небо целый пласт земли, заставил вжать голову в плечи, и на миг я подумал, что и меня накроет. Багги тряхнуло, но, к счастью, осыпало меня лишь крошкой и травой. Рама зазвенела от прилетевшего по ней валуна, и я подумал, что с везением у меня гораздо лучше, чем с техникой безопасности. Вот же сволочи эти диверсанты пиндосовские! Я же только что со смертью разминулся, да и то, лишь благодаря своей развившейся подозрительности.
Кажется, ров теперь стал гораздо больше. Если бы не стенки оврага, направившие взрывную волну вверх, то я так бы легко не отделался. Да и багги бы тоже измочалило…
К моменту, когда я дотянул тела бойцов из фронтовой разведки до рытвины с напарником, совсем уже стемнело. Предварительно завернув погибших в плащ-палатки, осторожно спустил тела вниз. Мёртвым всегда нужно оказывать дань уважения, иначе мы очень скоро перестанем отличаться от большинства животных.
Убедившись, что напарник продолжает мирно и лечебно посапывать, я мысленно позавидовал парню. Ему ведь не надо в ночь переться чёрт знает куда, чтобы отыскать и уничтожить проклятый пиндосский ретранслятор.
Кстати, а не это ли чудо вражеской техники, точнее, не похожее ли изделие навело на «Борзый» рой пародронов? Ведь нападение произошло ночью, так? Ну и как их смогли навести столь точно? Ведь непрерывно движущийся крейсер, закрытый кучей глушилок, не самая лёгкая цель для тупых летающих болванок.
Надо всё же добыть это чудо, раз из-за него сюда, в серую зону, направили столь матёрую группу диверсантов. А потому педаль в пол и вперёд!
Ха, в пол. Ну конечно, в самый раз, в темень, без света.
Почему я вообще решился поехать в ночь? Да чёрт знает. Видимо в постоянной погоне за выполнением протоколов и из-за ослабевшего страха перед смертью, настолько привык спешить, что у меня попросту перестало работать критическое мышление. Пятнадцать километров на багги по бездорожью, ночью, да с выключенным светом? Не вопрос, за полчаса справлюсь!
Не справился…
Хорошо, что первая же серьёзная яма не отправила меня в овраг, а всего лишь сильно встряхнула да приложила лбом о раму, ставя на место извилины в моём воспалённом мозгу. Остановись, мгновенье, ты опасно! Или как там у классиков?
Свет включить я так и не решился, но сбавил скорость до четырёх-пяти километров в час. И стал останавливаться каждую минуту, вглядываясь в потемневшие силуэты мёртвых холмов. Воспоминания вражеского командира буквально отпечатались у меня в мозгу яркими образами, так что мне хватало одних очертаний местности, чтобы понять, куда двигаться. Вот здесь стоит слегка повернуть направо, а здесь ещё пару сотен метров по прямой. Эх, ещё бы тот, у кого я взял воспоминания, сидел за рулём, цены бы его памяти вообще бы не было.
Жаль, что у извлечения памяти из мёртвого была одна особенность — мозг более четко передавал те картины, которые были богаты сильными эмоциями. Поэтому трудно было из добытого вычленить нужное. Вражеский командир особо ярко смаковал казнь пленных бойцов из фронтовой разведки, будто именно это доставляло ему особую радость…
Суки! Из-за таких воспоминаний руки начинали до боли стискивать руль, и нога на педали дёргалась, заставляя багги нырять. Ненависть рвалась наружу, и мне лишь усилием воли удавалось подавить это сильное и праведное чувство. Не время, и не место.
Внеочередную остановку я сделал, когда оглянулся, и вдали увидел вдруг вспышки разрывов. А после услышал и грохот рвущихся снарядов. Судя по расстоянию, километров десять от меня, в противоположной стороне от ретранслятора.
