Читаем Квантум онлайн бесплатно
Мои доводы, что нужны деньги на операцию сестре, были разбиты криком, что «этим обманщикам верить нельзя!» Да, Уральский НИИ электрических проявлений курировался Оборонным Министерством, и у матери были причины не верить им.
— Лишь опять обманут! Скажут, что ты пропал… Сбежал! Предал!
Тот наш спор закончился мамиными слезами. Наверное, потому что она уже видела, что я про себя всё решил. «Максим, у тебя мои глаза, а вот взгляд папин», — она часто так говорила.
Именно поэтому я вскоре оказался перед воротами «Уральского НИИ электрических проявлений и их влияния на мозговую активность человека». И, как ни странно, там меня встретил сам генерал Кожемятин, словно ждал.
— Я рад, что ты пришёл, Максим, — поприветствовал он меня, и попытался выдавить из себя жалкую улыбку.
История с моим отцом разделила друзей на два лагеря. На тех, кто поверил в официальную версию и на тех, кто знал немного больше. Среди последних лишь несколько человек остались нашими друзьями, а большинство отвернулись, не желая сотрудничать с предателями.
Никита Сергеевич выбрал путь просто исчезнуть из нашей жизни… чтобы вот так вот объявиться спустя два с лишним года и заявить:
— Максим, сначала тебе надо подписать все бумаги, потом ты узнаешь гораздо больше… — тут он поперхнулся, — И об отце тоже.
— Мой отец не… — начал было я, но генерал вдруг похлопал меня по плечу:
— Знаю, Максим. Знаю. Твой отец ни в чем не виновен. И как же ты на него похож!
Я был не просто ошарашен. Меня оглушило так, словно я приложился ухом к стволу крейсерского орудия.
Вот это вот «знаю, не виновен», наверное, было самым желанным, что я мечтал услышать последние два года. Чтобы моя старая жизнь, где отец был героем и примером для подражания, вернулась хотя бы так… Вернулась во взглядах друзей и сослуживцев командира Киркова.
Дальше я как во сне подписал все бумаги. Мне кажется, я был готов дать согласие разобрать меня по клеточке на атомы, причём без анестезии, лишь бы снова услышать это самое «не виновен».
Меня водили по кабинетам, где лаборанты и профессора в белых халатах, с частично безумными взглядами измеряли все мои параметры. Наверное, замерили даже те, о которых я и не подозревал.
Было, конечно, неприятное ощущение, что я превратился в подопытного кролика. Именно кролика, потому что мои уши и вправду отросли до неимоверных размеров, пока я вслушивался в разговоры учёных и сопровождающего меня генерала.
— Сын Киркова? Того самого? А знаете, Никита Сергеевич, это и вправду может сработать, хотя мы даже и не смотрели с этой стороны, — оживлённо бормотал глава лаборатории, профессор Горячев, — Но наследственность может оказаться очень важна!
Довольно быстро я понял, что тут практически все знают о моём отце. Правда, в их разговорах часто мелькали такие понятия, как «кроты» и «поражённые».
— А почему хромота? А откуда… А как давно… — профессор кивал, слушая мои ответы, — Долго лежали в коме? Ого! И начали ходить? Удивительно.
Они с любопытством рассматривали мои шрамы и, не отрываясь, наблюдали, как подрагивают мои руки, когда я пытался выполнить их задания на мелкую моторику. Потом просили повторить всё то же самое, но при этом облепляли датчиками, и таращились в зелёные пузатые мониторы, что-то живо обсуждая между собой. В такие моменты я чувствовал себя уже не кроликом, а мартышкой, которую научили фокусам.
— Никита Сергеевич, вы гений! — вдруг воскликнул профессор, наблюдая за неровной линией на экране, показывающей какую-то мою активность.
В этот момент я не делал практически ничего, а должен был лишь рассматривать предложенные кляксы. Возникающие ассоциации даже не надо было озвучивать, лаборанты сами видели что-то на экранах, жарко споря между собой.
— Ну, что ещё? — недовольно спросил генерал.
— Мы ведь и не задумывались над этим, — профессор буквально подпрыгивал на стуле, тыча ручкой то в экран, то в датчик на моём виске, — Повреждения мозга… у него была нарушена координация, но тело смогло срастить… и даже нарастить новые нервные окончания! Он буквально заново учился ходить, при этом некоторые сигналы у него перепутались.
О, да, я это помнил. Когда по привычке пытаешься стиснуть пальцы, а реагирует почему-то нога. Было трудно, но мне удалось свыкнуться с этим.
— При чём тут это?
— Никита Сергеевич, — вдруг сказал я, — Вы обещали рассказать о моём отце.
— Я не обещал, — парировал тот.
— Как? — профессор оживился, — А вы, молодой человек, ничего не знаете?
Я покачал головой. Учёный тут же обернулся на Никиту Сергеевича, и тот лишь отмахнулся.
— Бумаги он подписал.
Первые мои ощущения, когда я узнал правду, даже сложно объяснить. Обрадовался, или наоборот, разозлился — «какую гадость о моём отце они придумали на этот раз⁈»
Но я… вся наша семья даже не могла предположить, насколько горькой может оказаться истина.
В наш век гонки между снарядом и бронёй, между энерго-оружием и энерго же защитой, когда фронты остановились уже на много лет по одной линии, победить сможет тот, кто создаст что-то новое.
И, кажется, американцы создали такое оружие…
— Кроты, — серьёзно сказал профессор.
