Читаем Концессионер онлайн бесплатно
Разговор с Горчаковым у меня оставил двойственное чувство. С одной стороны, я получил свободу передвижения и туманное «добро» на частную инициативу. С другой — я с абсолютной ясностью понял, что в своей маньчжурской войне я, увы, одинок. В случае провала Петербург не просто умоет руки, а с удовольствием принесет меня в жертву, чтобы успокоить Лондон и Пекин. Все риски ложились на меня. А риск был огромен! Моя армия была плохо вооружена, и пятьсот американских карабинов, которые прибудут в лучшем случае через полгода, были каплей в море.
На следующее утро, пытаясь развеяться, я сидел за столиком в модном «Кафе-де-Пари» на Невском. Стояло сырое и серое, типично петербургское утро. Я заказал кофе и взял свежий номер «Санкт-Петербургских ведомостей», чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей.
Газета пестрела новостями. Отчет о заседании Государственного Совета, светская хроника, реклама новомодных шляпок… И вдруг мой взгляд зацепился за два заголовка на третьей полосе.
Первый, набранный крупным шрифтом, гласил:
А прямо под ней шла заметка поменьше, но куда более интересная для меня:
Я отложил газету и уставился в окно, на проносящиеся мимо кареты, но не видел их. В голове, как вспышка, сложилась простая и гениальная в своей очевидности картина.
Польское восстание, то самое, из-за которого я чуть не пострадал в прошлый мой визит в Петербург, наконец-то подавлено. Тысячи повстанцев убиты, взяты в плен, бежали за границу. Их оружие, то, что не было брошено на полях сражений, теперь трофеями свозилось на армейские склады. А тут еще и перехваченные контрабандные партии: десятки тысяч стволов превосходных, современных, нарезных европейских ружей, лежащих теперь мертвым грузом в арсеналах. Для армии, где требования единообразия особенно важны, этот разнокалиберный зоопарк был абсолютно бесполезен.
А для меня… для моей армии… это было натуральное сокровище!
Я вскочил, бросив на стол несколько монет. План, дерзкий и простой, родился в одно мгновение. Зачем ждать американские карабины? Зачем рисковать, связываясь с контрабандистами? Нужно было просто взять то, что плохо лежит, причем самой Империи было абсолютно не нужно. Отчего бы не выкупить эти трофеи у казны? Это будет быстрее, надежнее и наверняка дешевле любых иных вариантов! И, что немаловажно, я уже знаю, к кому именно пойду с этим предложением!
Поймать генерала Игнатьева оказалось делом непростым. Он, как ртуть, метался между Азиатским департаментом, Зимним дворцом и военным ведомством. Но когда я через посыльного передал ему записку всего из трех слов: «Оружие для Маньчжурии», — встреча была назначена на тот же вечер.
Вернувшись в гостиницу «Демут», я едва успел переодеться, когда половой доложил о посыльном. Мне передали плотный конверт с гербом на сургучной печати. Внутри, на листе дорогой бумаги, каллиграфическим почерком адъютанта было выведено короткое приглашение:
Ровно в девять я был на месте. Особняк, принадлежавший семье Игнатьевых, был не таким помпезным, как у Неклюдова, но дышал старинным аристократизмом и — что бросалось в глаза — был полон экзотических трофеев. В просторном холле стояли китайские вазы, на стенах висели кривые турецкие ятаганы и богато украшенные черкесские шашки. Чувствовалось, что здесь живет не кабинетный чиновник, а человек войны и дальних странствий.
Сам Игнатьев принял меня в своем кабинете — огромной комнате с высоким потолком, заставленной книжными шкафами и столами, заваленными картами Азии. Нас оставили одних. Нам подали чай в тончайших фарфоровых чашках и серебряную коробку с папиросами.
— Угощайтесь, — сказал Игнатьев, сам с удовольствием закуривая. — Турецкий табак, прямо из Стамбула. Ну-с, господин Тарановский. Третьего дня я вас внимательно слушал у министра. Идея ваша мне по душе. Дерзко.
— Мне самому она нравится. Но, как вы понимаете, для успеха нужно очень много оружия! — с усмешкой пояснил я.
Он выпустил струю ароматного дыма и остро взглянул на меня умными, проницательными глазами.
