Читаем Комполка онлайн бесплатно
— Потому, — отрезал Лешка. — Просто сделай так, как я сказал!
Глава 21
Перед отъездом, в целях маскировки, Лекса приказал всем военспецам переодеться в гражданку и особо не отсвечивать.
Не то, чтобы существовала такая необходимость, но Лекса был абсолютно убежден в том, что любые военные мероприятия не должны привлекать внимание кого-либо.
Естественно, никто не посмел ослушаться.
Никто, кроме…
Товарища Есенина.
Непонятно, каким образом Луначарский сумел так быстро решить с ним вопрос, но сейчас, Есенин в шикарной бобровой шапке и шубе гордо торчал возле вагона.
Впрочем, дело обстояло не в самом поэте, а в полусотне его почитателей, собравшихся подле него. И десятка насквозь бухих цыган с гитарами и балалайками.
Дамы возлагали к ногам поэта увесистые корзины со снедью и бухлом и страдальчески голосили, заламывая руки, что-то в стиле:
— На кого же ты нас бросаешь, сирых и убогих, убьют же, нахрен, малахольного!
Мужской пол тут же активно надирался, то ли во здравие, то ли за упокой фигуранта, а цыгане, видимо, не совсем ориентируясь в действительности из-за крайней степени алкогольной интоксикации, весело горланили:
— К нам приехал, к нам приехал наш любимый, Александр Сергеич, доороогоой! Паша, Саша, Маша!!!
А сам Есенин, с гордой, презрительной и похмельной мордой, поминутно распахивал полу шубы, демонстрируя болтающуюся у колена на перевязи кобуру со здоровенным Штайр-Манлихером, и хранил презрительной молчание.
На его физиономии прямо читалось:
— Идите нахрен! Не удержите. Покладу свою бессмертную душу и талант на алтарь Отчизны!!!
В общем, Лекса уже стал подумывать пригнать на перрон все вокзальное отделение милиции, но почему-то пока медлил.
— Этот тоже с нами? — ахнул один из военспецов, комроты Калиновский.
— Ага… — обреченно вздохнул Алексей.
— А кто он такой?
— Поэт, гений… — снова вздохнул Лешка. — Одновременно, редкостная сволочь, чушпан, мудозвон и мерзавец…
— Чушпан? Ого! А если его… — Калиновский пристукнул кулаком по ладони. — Быстро исправится, сам проверял!
— Уже пробовал, — Алексей пожал плечами. — Увы, не помогло. Вам самим лезть не советую. Он с наркомами дружбу водит, да и сам может качественно по сусалам навалять. Ладно, справимся…
— Понятно, — тоже вздохнул военспец. — Вот же говна какая…
К счастью посадка прошла благополучно, но как только поезд тронулся, в купе к Алексею прибежал опять Калиновский.
— Товарищ комбриг, там этот, который чушпан, шастает по вагону… — военспец покосился на дверь. — И всем предлагает того… — он щелкнул себе по горлу. — Выпить и закусить. А этого добра у него хватит месяц из поезда не выходить. Жалко, если пропадет. Опять же, если сам все выжрет — сдохнет. Как считаете?
Алексей зловеще ухмыльнулся.
— Нешто я зверь, какой? Разрешаю. Но если кто упьется, сам на ходу выброшу из вагона. Понятно?
— Так точно!
— И это, конфискуйте у него на время его стрелядлу. Передайте, что я приказал.
— Есть, товарищ комбриг! — обрадовался военспец.
В общем, Алексей от совместного путешествия с Есениным ничего хорошего не ждал, но, совершенно чудесным образом, все случилось ровно наоборот. В первый день он нажрался вусмерть, а потом словно глотнул свежего воздуха после болотных миазмов. Употребление алкоголя быстро сократилось до почти гомеопатических доз, Есенин ожил, раззнакомился с военспецами и начал даже интересоваться армией и военным делом.
В общем, превратился в немного чудаковатого, но своего в доску, адекватного парня.
К слову, с Алексеем тоже творилось нечто непонятное — чем дальше поезд отдалялся от Москвы, тем сильней хотелось ему в Китай.
Завершающий этап путешествия Алексей с военспецами проделал на пароходе. Перед высадкой провел еще один инструктаж, а потом скомандовал:
— На выход, товарищи военспецы! Колокольчиков, почему такой угрюмый? Впрочем, ничего, отведаешь столетних яиц, сразу повеселеешь. Не забыли, что за столом пердеть, простите, пускать ветры и чавкать не только не зазорно, а даже обязательно? Все взяли лекарства от дрыща? Молодцы, хвалю.
Из иллюминаторов почти сразу стал доноситься грохот барабанов и дикий рев.
Спецы, насторожились, а Лекса ухмыльнулся и серьезно прокомментировал:
— Ничего страшного, на кол, наверное, кого-то сажают. Не бздеть, товарищи военспецы!
Картинка в порту открылась, конечно, впечатляющая.
Высоко в небе реял воздушный шар с гигантскими флагами СССР и Гоминьдана, десяток китайцев в одних набедренных повязках и тряпочках на головах,, оглушительно наяривали по огромным барабанам, вытянулся в струнку почетный караул, а все окружающее пространство, кроме маленького пятачка перед трапом, заполняли толпы народа.
— Ваньсуй, ваньсуй!!! — восторженно ревел народ.
— Десять тысяч лет, китайскому герою, героическому полководцу Лану!!! Десять тысяч лет, китайскому герою, великолепному полководцу Чан Кайши!!! — люди потрясали с шестами с прикрепленными к ним портретами Алексея и Чана.
Перед трапом стоял сам генерал, а за ним миловидная молоденькая девушка в китайском народном женском наряде, с огромным караваем на подносе в руках.
