Читаем Капралъ онлайн бесплатно
— Дядька Семён, ноги уж не держат, дай передохнуть… — взмолился один из отставших, парень с серым землистым лицом, на котором уже можно было заметить свежие оспины.
— Иди уже, — устало вздохнул капрал. — Вон, за мостом отдохнёшь.
Парень сделал ещё несколько шагов, всхлипнул как-то и рухнул в грязь, на колени. Остальные рядом с ним встали, пошатываясь от усталости.
Капрал постоял, глядя на них со вселенской тоской во взгляде, провёл рукой по лицу.
— Ну несите его тогда, — пожал он плечами. — Некогда рассиживаться.
— Дядька Семён… — выдохнули его подчинённые.
— Неясно я сказал? — рыкнул капрал. — Вон, троицкие уже пялятся. Шагом марш.
Упавшего кое-как подняли, взяли под руки, поволокли к мосту. По щекам больного стекали слёзы, а капрал пробормотал что-то себе под нос и погнал их дальше. В самую густую толпу на дороге только что внесли заразного.
Я отвернулся и пошёл к переправе, считать своих, чувствуя, какими тяжёлыми стали вдруг капральские галуны.
Глава 2
Пруссия оставалась позади, и уходящая армия оставляла за собой выжженную землю. Даже этот злосчастный мост порубили топорами, несмотря на то, что вскоре нам придётся возвращаться той же дорогой.
Никто попросту не верил в наше скорое возвращение. А я, как обычно, помалкивал. Шутил иногда, что ещё немного, и пойдём брать Берлин, но для всех вокруг это воспринималось как обычная солдатская шутка.
Отступление выходило тяжёлым, в разы тяжелее, чем любой из наших прежних маршей. Даже не из-за оспы или немецких гусар на хвосте. Боевой дух упал настолько, что порой казалось, что под Гросс-Егерсдорфом разбили нас, а не пруссаков. Солдаты еле брели по раскисшим от осенних дождей дорогам, периодически дезертировали, лошади падали от недостатка фуража и нам приходилось бросать часть обозов. Короче говоря, фельдмаршала Апраксина поминали такими словами, что даже у меня, наизусть знающего большой и малый петровские загибы, порой алели уши.
А в таких условиях командовать капральством оказалось гораздо труднее, чем я ожидал. Когда солдат знает свой манёвр, знает, куда и зачем идёт и за что сражается, его не нужно подгонять, ему нужно только указать цель, повести за собой. А когда вся армия пытается понять, что происходит, а дисциплина трещит по швам, любой приказ вызывает вполне понятное сопротивление.
Ещё и эта проклятая оспа. Говорили, что в других полках к ней добавилась ещё и дизентерия, но Троицкий полк эта зараза обошла стороной, и я чувствовал некоторую гордость за то, что имел к этому самое прямое отношение.
А вот от оспы я никого защитить не мог, и защититься сам — тоже. Единственное, что я мог сделать в данной ситуации — максимально сократить контакты с больными. Самоизоляция, насколько это возможно в действующей армии на марше.
На плече у меня был шрам от прививки, но это был шрам от БЦЖ, а не от оспы. В детстве я болел ветрянкой, но и это защиты от натуральной оспы не даёт, вирус-то совсем другой. Историю о том, как победили эту болезнь, я более-менее знал, в общих чертах. Прививали себе коровью оспу, втирали в ранки гной от заболевших в лёгкой форме, и тому подобное, но и это мне недоступно сейчас, на марше, пока мы целыми днями месим грязь башмаками, толкаем застрявшие обозы и валимся без задних ног на коротких привалах.
Меня продолжали проверять на прочность.
Из нашей артели беспрекословно слушались моих приказов только Егорка, который вообще никому перечить не смел, Кирилл, который на лету схватывал и понимал суть этих самых приказов, и Трифон, которому на эти обезьяньи игры с установлением иерархии было абсолютно плевать.
Остальные даже в мелочах пытались меня продавить, чем изрядно бесили, до зубовного скрежета. И это артель, люди, с которыми я целый год ел из одного котла. Про остальное капральство даже и говорить нечего.
А Иваныч потихоньку продолжал меня учить. В первую очередь учил считать.
Арифметику я, конечно, знал в разы лучше него, но и мы тут не интегралы щёлкали. Он учил меня считать людей.
— Ну-ка, Васятка, ответь. Поутру просыпаешься — что делаешь? — спросил Иваныч, подсаживаясь ко мне во время привала.
— Умываюсь, портянки перематываю… — начал вспоминать я.
— Людей надо считать, дубина, — осклабился он. — Встали — пересчитал. Выступили — пересчитал. На привал скомандовали — пересчитал. Капрал всё время знать должен, сколько людей у него, где они и что делают. Вот чтобы спросили — сразу ответил. Никифор вот у тебя где?
— Да пёс его знает, опять где-то шляется, — пожал я плечами.
— Во-от! А он к первой роте пошёл, думал, никто не видит, — сказал Иваныч.
— Ну паскудник… — зло выдохнул я.
— Не суть, всё равно вернётся скоро. Но знать надо в каждый момент, понял? А то ночью двое в кусты — шмыг, и до полудня никто не хватится, думают, что с соседней артелью идут, а хватишься — их уже и дырка свись, на десять вёрст утопали, — сказал капрал. — А виноватым кто будет?
— Капрал. Что не уследил, — хмуро сказал я.
— Вот, понимаешь ведь, — усмехнулся Иваныч. — Так что считай, Вася, пока голова не опухнет. Чтобы ночью тебя разбуди, а ты знаешь, кто и где у тебя.
