Читаем input онлайн бесплатно
– Молчите, – отрезал Моран, аккуратно проводя пальцем по краю раны. И у меня перехватило дыхание, а сердце почему-то забилось чуть сильнее. – Вам невероятно повезло, что вы не сломали шею.
Руки у него были теплыми, а прикосновения – нежными, обжигающими мою холодную кожу. И, черт возьми! Даже на коленях, промокший до нитки, он сохранял врожденную властность и выглядел, как только что сошедший с портрета. Почему-то это бесило больше, чем боль в виске.
От него пахло океанской свежестью, которая бодрила лучше любого спирта, смешиваясь с ароматом парфюма. Вроде бы сандал…
Моран наклонился ко мне совсем близко. Мокрые пряди каштановых волос прилипли к высокому лбу, и мне безумно хотелось их убрать. Линия рта смягчилась, придавая его лицу непривычное выражение заботы. В полумраке каюты темно-карие глаза казались почти черными.
Его взгляд скользнул от моего виска вниз и застыл на губах. Став тяжелым, почти осязаемым, как прикосновение. И этот взгляд был опаснее любой бури за бортом. В горле резко пересохло, а по спине пробежала дрожь, совершенно не связанная с холодом. Зато внутри все скрутилось в тугой, раскаленный узел. Прекрасненько! Внезапный приступ блажи – в моем-то возрасте и с моим негативным опытом. Я же как коморбидный пациент! У меня целая коллекция расстройств и патологий от всего этого романтизма.
Но и самому Морану было не слишком-то уютно. Его губы слегка приоткрылись, он непроизвольно сглотнул, словно хотел что-то сказать, но слова застряли. Зато сумел опустить взгляд и вновь остановился на вырезе моей мокрой рубахи, точнее на моей груди, которая вздымалась от учащенного дыхания.
Моран резко вцепился свободной рукой в покрывало, словно удерживая самого себя от необдуманных поступков. Властный, уверенный в себе герцог, казалось, на секунду потерял почву под ногами от этой внезапной, обоюдной искры.
В этот миг очень удачно в каюту влетел юнга с охапкой полотенец и чайником. Слегка порозовевший Моран, не оборачиваясь, жестом велел ему поставить все рядом и уйти.
Намочив уголок полотенца в горячей воде, он начал промывать рану, зачем-то придерживая меня за подбородок. Мои губы буквально касались его пальца, и это очень сильно влияло на учащенность сердцебиения. Его движения были безжалостно точными и в то же время удивительно бережными.
– Вы всегда такая безрассудная? – Губы Морана оказались рядом с моим ухом, и от тихого насмешливого голоса опять активировались проклятые мурашки.
Что со мной происходит и как это остановить?! У меня развод, а не вот это все! Раз-вод! Гормоны, фу!
– Только когда кто-то кричит. – Я очень старалась сохранить видимость безразличного спокойствия. – Это лекарская деформация.
– Или желание доказать что-то всему миру…
Закончив промывание, Моран наложил давящую повязку, ловко закрепив ее полоской чистой ткани. Его пальцы на мгновение задержались у моего виска, потом медленно скользнули по скуле и опять чуть задели губы.
При этом герцог по-прежнему стоял на коленях, внимательно изучая мое лицо. В глубине его зрачков вспыхнул тот же огонь, что и во время шахматной партии – охотничий азарт. Даже боль отступила на второй план перед этим молчаливым вопросом, витавшим в тесной каюте.
Резкий порыв ветра, ударивший в иллюминатор, заставил нас обоих вздрогнуть и разбил опасное напряжение.
Моран быстро поднялся. Его лицо снова стало маской аристократической сдержанности.
– Пойдемте, я провожу вас до вашей каюты, – произнес он уже обычным голосом, протягивая мне руку.
Проходя мимо стола, я на секунду замерла. На полированной деревянной поверхности лежали два револьвера. А в приоткрытом сундуке под столом – еще какое-то оружие. Массивные стальные рамки, рифленые деревянные рукоятки, у одного револьвера длинный, устрашающий ствол, у второго – покороче, но с толстым барабаном. Рядом лежали тряпки, банка с вязким маслом и щеточки для чистки.
Похоже, герцог приводил их в порядок, отвлекаясь от морской болезни. Заметив мой интерес, он лишь чуть сильнее сжал мой локоть, подталкивая к выходу.
До моей каюты мы добрались без приключений. Но теперь у меня в голове застыли, переплетаясь, два картины: глаза Морана, когда он жадно смотрел на мои губы, и холодная сталь оружия на столе. Сочетание было тревожным и дразняще-опасным.
Ситуация выходит из-под контроля гораздо стремительнее, чем наш пароход вошел в этот чертов шторм.
Проснувшись утром, я сначала решила, что оглохла. Ни гула машины, ни скрипа палубы, ни ветра, ни волн, ни качки! Несколько секунд просто лежала, блаженно растянувшись и наслаждаясь непривычным покоем. Рай. Просто рай.
Эйфория длилась ровно до того момента, пока до моего сознания не дошло: а почему, собственно, так тихо? Мы что, уже приплыли?
И в этот самый момент тишину разорвали крики. Не возгласы, а именно крики – испуганные, яростные. Затем грохот – тяжелый, металлический, и сразу за ним – выстрел. Резкий, сухой, как удар плетью.
