Читаем input онлайн бесплатно
Просто прекрасно. И теперь этому гению зачем-то надо, чтобы я разжевала, почему не стала ждать, пока он сообразит, что жена невиновна?! И почему не горела желанием оставаться зависимой от его переменчивого настроения? Проще говоря – придури?!
– Я спасла тебя этим разводом, ясно?! Вальдор считал, что, пока я твоя жена, ты связан по рукам и ногам. Что брак делает тебя уязвимым. Я развязала тебе руки, подарила свободу. Жаль, ты не оценил подарок.
Моран медленно покачал головой, и на его губах появилась кривая, безрадостная улыбка.
– О, я оценил. Оценил твое хладнокровие, твой ум, твою чертову гениальность, – прошептал он, приближая лицо так, что я видела темные тени под его глазами и тонкую напряженную линию губ. – Ты переиграла нас всех. Вальдора, Эдгара… меня. Ты всегда была на шаг впереди.
Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и слышала его учащенное дыхание.
– Знаешь, что самое ужасное? – прошептал он. – Я понимаю. Понимаю каждое твое решение. И ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что не увидел правды. И ненавижу тебя за то, что ты заставила меня… чувствовать. Все это время. – Моран схватил меня за плечи, сжимая и жадно заглядывая в глаза, словно выискивая в них те самые «наши» чувства. – Ты самая непредсказуемая, самая раздражающая и самая притягивающая женщина.
И он поцеловал меня – грубо, жестко, одновременно нападая и защищаясь. Это был взрыв ярости, боли, обиды и невыносимого влечения, которое не смогли убить ни ложь, ни предательство. Это была битва без победителей. Огненное пламя, в котором горели все мосты. И я, забыв о логике, о страхе, о будущем, тоже впилась в его губы, кусая их в отчаянии, в гневе, в безумной, неистовой надежде, запутываясь пальцами в его волосах…
Гнев, обида и невыносимая тоска по этому человеку взорвались внутри меня, сметая все барьеры. Я целовалась и кусалась до солоноватого привкуса крови на его губах. Руки Морана скользнули с моих плеч на спину, прижимая так крепко, что наши тела будто слились в одно – дрожащее от возбуждения и гнева.
– Ненавижу тебя, – выдохнул он, уже успев стащить с меня плащ и с лихорадочной поспешностью расстегивая пуговицы платья.
– Взаимно. – Его губы обожгли кожу на шее, оставляя влажный, горячий след.
С усилием рванула за камзол – пуговицы отлетели и звякнули о пол.
Не прекращая целоваться мы двинулись по коридору, как два боксера после нокаута. Я ничего не видела, только слышала его прерывистое дыхание и ощущала руки на моей талии.
Мы ввалились в первую же темную комнату. Краем глаза я огляделась. Спальня.
Захлопнув дверь ногой, Моран снова привлек меня к себе, и наш поцелуй стал глубже, отчаяннее. Свет из окна скупо стелился по простыням на большой кровати.
Моран нашел шнуровку лифа, и через мгновение ткань соскользнула на пол. Широкие мужские ладони обхватили мою грудь, заставив выдохнуть от острого, почти болезненного удовольствия.
Откинув голову, я вцепилась Морану в плечи, пока он покрывал жадными поцелуями мою кожу – грудь, живот, ключицы. Сорвала с него рубашку, царапая ногтями спину и плечи, ощущая под пальцами напряженные мышцы.
Моран сладко застонал, когда мои зубы впились ему в плечо. Но при этом его руки были поразительно нежны, скользя по моему телу и снимая последние преграды. И вот мы стояли обнаженные, тяжело дыша и жадно глядя друг на друга. В его глазах плясали черти – ярость, боль, невероятная, всепоглощающая жажда.
– До сих пор ненавидишь? – хрипло прошептал он, прижимаясь всем телом ко мне, и я ощутила его твердое, горячее возбуждение.
– Больше, чем когда-либо, – выдохнула ему в губы, обнимая и прижимаясь всем телом.
– Джесс… – Его голос был хриплым, прерывающимся.
Подхватив на руки, Моран за несколько шагов донес меня до кровати, опустил на прохладные простыни и, не сводя горящего взгляда, закинул мои ноги себе на плечи. Руками он крепко держал меня за бедра, придавливая своим весом. И вошел одним резким движением, заставив вскрикнуть и выгнуться от наслаждения.
Во всем мире остались только мы. Моран замер, тяжело дыша. Его карие, почти черные глаза ярко сверкали в полумраке комнаты.
– Не останавливайся, – прохрипела я, разлиновывая ногтями его грудь, оставляя красные полосы. – Черт возьми, не останавливайся!
Моран послушно двигался во мне, сначала медленно, почти нежно, входя до самого конца и заставляя выгибаться от удовольствия. Его губы мягко скользили по моей груди. Пальцы, сжимавшие бедра, ласково поглаживали кожу. В стонах слышалась знакомая, сводящая с ума страстная нотка.
Но очень скоро нежность растворилась в бушующем внутри нас шторме. Моран как будто пытался изгнать всю ложь, всю боль, все невысказанные слова. Каждое его движение, каждый толчок был и обвинением, и прощением. Каждый мой стон – и проклятием, и признанием. Мы будто рвали друг друга на части и сжигали в огне, чтобы заново родиться из этого пламени.
