Читаем ФБ онлайн бесплатно
в праздник стопку водки – обыденно и с наслаждением. В какой-то момент я поняла: Олеся
Александровна – ну просто вылитая Лорелея. Институтские друзья подняли меня на смех. «Где у
тебя мозги?– сокрушенно поинтересовалась подруга Морозушка – самая разумная из нас – и для
убедительности постучала пальцем по моей голове. – Олеся – добрая, а эта твоя… как там ее…
корабли топит!» Но я-то знала: Лорелея не топила корабли – они тонули сами. Просто мир
устроен таким образом, что нельзя вечно любоваться чужой красотой, пользоваться чужой
добротой – рано или поздно жизнь все равно выставляет счет. И вот неожиданно меня решили
отправить от института в полугодовую поездку по обмену с Кёльнским университетом.
Опечаленные предстоящей разлукой, мы с друзьями сидели своим тесным кружком у меня в
квартире на Борисовских прудах. Говорили, конечно, на разные темы, поэтому я не помню, кто
вставил в разговор шутку: «А ты привези Олесе из Германии перстень Нибелунгов!» Конечно, за
этим заявлением последовал атомный взрыв всеобщего веселья – шутка удалась.
Высокоразвитые дети, про перстень Нибелунгов мы знали все – даже то, чего не было. В любые
времена людям было почему-то совершенно все равно, из-за какой ерундистики перегрызать друг
другу глотки. Вот и перстень тот – волшебный перстень – оказался на дне Рейна в результате
вражды, крови, ранних смертей и ненависти – все это, как ни крути, вырисовывалось из «Песни о
Нибелунгах». Я задумалась, однако, всерьез. С одной стороны, раздобыть со дна реки перстень
(если он вообще там есть) казалось делом маловероятным, с другой… я представила, как,
вернувшись из Германии, небрежным шагом войду в класс и протяну обомлевшей от изумления
Олесе Александровне на ладони сияющее, точно милицейский фонарик, кольцо. «Перстень
Нибелунгов… достала тут из Рейна. Носите на здоровье!» Последняя картина так впечатлила
меня, что я врезала ногой по своему институтскому рюкзачку, лежащему под столом. И сказала:
«Да». На меня тут же посыпались стрелы – точнее, вопросы. Я умело отражала все удары, еще не
зная, как достать со дна реки заветное кольцо. Я уже уперлась рогом в стенку – да так, что
остановить смогла бы разве что автоматная очередь.
Друзья писали мне в Кёльн длинные письма. И почти в каждом письме я находила «стрелу»:
«Лорелея шлет тебе привет!», «Ну как там дела с перстнем?». Конечно, все уже давным-давно
решили перевести мое пылкое заявление в шутку. Но я была настроена куда как серьезно. И
однажды решила, что пришла пора действовать. Вечером, прямо из университета я отправилась
не в общагу, а к мосту через Рейн. Как-то шатаясь в этих местах при дневном свете, я заметила
узенькую лестницу, уводящую под мост – должно быть, когда-то здесь причаливали лодки. Я
перешла по высоченному – чтоб не смыло наводнением – мосту на другую сторону, без труда
отыскала свою лесенку и стала спускаться. Никаких перил там, конечно, не имелось – держаться
можно было только за стенку. Через некоторое время темнота стала кромешной – только по шуму
реки можно было догадаться, куда идти. Обледенелые ступеньки привели почти к самой воде; я
остановилась, только почувствовав, как мощная волна лизнула снизу мой ботинок. И тут я поняла,
что Рейн – живой. И злющий до безобразия. И что он меня видит. Встречая порой в немецких
газетах объявления типа: «Ищу друзей с правого берега Рейна», я всегда считала это
романтической чушью. В самом деле, большая ли разница, с какого берега у тебя друзья? Но так
было в этих местах испокон веков – и друзей, и невест искали только с подобной оговоркой, не
решаясь соединить то, что разъединила судьбоносная река. И только тут, под мостом, я поняла,
что в объявлениях кроется вполне реальный смысл. Рейн не просто река. Рейн – пропасть, Рейн –
вершина, Рейн – чудовище, влияющее на людей, точно сломанный ядерный реактор. Я стояла на
обледенелой полоске, уходящей в чернильную воду, и, что есть силы, прижималась вспотевшей
спиной к опоре моста. С трех сторон меня пытались достать эти ужасные лазутчики – волны.
Рейн заметил непрошенного гостя – я чувствовала его первобытную злость почти физически.
Рейн был уверен, что я уберусь восвояси – стоит только легонько припугнуть. «Мне нужно
кольцо…» – сказала я едва слышно. И вдруг с отчетливой ясностью вспомнила, как однажды в
обменном пункте где-то на Тверской меня пытался вот так же взять на испуг раззолоченный хряк
в кожаном пальто. Я забежала купить валюту перед поездкой, он зашел с пачкой разноцветных
купюр. Я встала позади него. Неожиданно хряк стал требовать, чтобы я немедленно вышла из
обменника. Он орал на меня, смачно матерился и угрожал достать пистолет. Но я не двинулась ни
на шаг. Я знала, что он может достать хоть четыре пистолета – я предпочту быть застреленной на
этом самом месте, чем подчиниться матерящемуся хряку. Это была не смелость, а опять-таки
ослиное упрямство. Но оно сработало! Дядька в кожаном пальто вытер пот со лба и неожиданно
произнес умоляющим голосом: «Ну доченька… Выйди, пожалуйста! Не могу я, когда кто-то у
