Читаем ФБ онлайн бесплатно
вещи. Вот, смотрите, к примеру танцовщица Айсёдора Дункан… Бросила фразу
«Прощайте, друзья мои, я мчусь к славе…», села в автомобиль. Спустя минуту шейные
позвонки красавицы хрустнули, сдавленные шарфом – шёлк, опутав колесо, оказался
крепче железобетона. С точки зрения здравого смысла просто несчастный случай. Да и
фраза… мало ли что там скажет экзальтированная, творческая дама в возрасте? Но всё
вместе… вся ее жизнь, эта ее смерть – не то чтобы красивая – что красивого в
раздробленных позвонках и перекошенном удушьем лице? – а странным образом
подходящая к жизни… Да еще эта пророческая фраза, которую слышали несколько
человек. Получается, она знала, что сейчас умрёт? Откуда, что за бред? Кто ей сказал?
Словом, обычная химера. Совпадение.
Или как мы видели чёрного человека. Не вру – правда, видела своими глазами. До моих
одиннадцати лет мы жили на берегу Лихоборки – там стоял наш вполне себе
многоэтажный дом. Остальное все хранило неистребимый облик деревни – река, в которой
непременно кто-нибудь тонул каждое лето, обрывы – откосы, заброшенные сады, болота
за рекой. Если перейти по шаткому мостику Лихоборку, долго тащиться по берегу, потом
перейти топкий ручей, соединяющий реку с болотами, потом пройти по лугу – то там
начинались откосы – местами почти отвесные. В те места опасались ходить даже
взрослые, как-то раз, говорили, видели там волка – но, думаю, просто приняли за волчару
одичавшую большую собаку. Наверх мы забирались только один раз – и то быстро ушли.
Там ничегошеньки не было. Два заброшенных, полусгнивших сарая, набитых
подшипниками, пустыри с дурной травой, остатки деревенского кладбища – тоже
заброшенного. И ни души – на много километров. Как-то в первом классе мы с подругой,
по прозвищу Рыжик, залезли в сарай, набрали подшипников, там же, во дворе, разбили их
кирпичом и добыли драгоценные, тяжёленькие шарики. Но больше не ходили туда – даже
богатая добыча в виде шариков не привлекала нас. Знаете выражение «тишина звенит»?
Ну так вот, она звенит очень неприятно – это мы поняли там, на горе. Зато на откосе, под
горой, росла замечательная малина – крупная, сладкая, как карамель «барбарис». За
малиной, конечно, грех было не лазить. И вот однажды, после дождя, я собирала на откосе
малину, набрала уже почти полную кружку. Подняла глаза – и увидела на верхушке горы
человека в чёрном плаще. Секунду назад его не было – да и взяться ему тут было
совершенно неоткуда. И плащ… местные дядьки все до единого ходили в куртках. Тихо
ахнув про себя, я начала соображать. А соображать тут было нечего: чудище – это ясно.
Чудище, между тем, вглядывалось в меня так пристально, как будто я была потерянной во
тьме дорогой. И ничего, ни слова. Чёрные волосы, широкие скулы, чуть склонённая набок
голова. Бежать было бесполезно – это я поняла моментально. Захочет догнать – догонит в
два прыжка, а до людей, домов и дорог отсюда ого-го сколько. Значит, нужно вести себя
как ни в чем не бывало, задавить свой страх. На уверенного человека напасть сложнее –
это я в свои десять лет хорошо понимала. И я продолжила собирать малину, время от
времени взглядывая наверх и встречаясь глазами с незнакомцем в плаще. Отсюда, с
откоса, он казался вырезанным из чёрной бумаги. Он не шевелился, не делал ни
малейшего движения в мою сторону, не издавал ни единого звука. Просто стоял и смотрел
на меня. Сколько это продолжалось – теперь не берусь судить. Через некоторое время я
решила, что могу уйти без ущерба для своей репутации. Повернулась спиной к этому
чудищу и стала подчеркнуто медленно спускаться с горы. Я чувствовала его взгляд где-то
на уровне своего затылка. Спокойным шагом благовоспитанного ребенка прошла по
берегу Лихоборки, дальше начинались высокие ивы. Больше он не мог видеть меня с
горы. Едва тень ив сомкнулась надо мной, как я рванула бегом что есть силы, рассыпая
малину из кружки. С одной стороны по-прежнему шумела река, с другой – дымились
наши бескрайние болота. Сзади мне чудился топот, пару раз показалось, что мое плечо
царапнула страшная рука. Сердце переместилось куда-то в горло. Я перебралась по трубе
через Лихоборку, почти ползком забралась наверх, где шумело Алтуфьевское шоссе, и
только тогда рискнула оглянуться. Над болотами, как всегда в дождливые дни, стелился
туман. Позади никого не было.
Тоже ведь чистой воды химера. Даже не химера – трусость. Чего я так испугалась тогда?
Ну человек, ну смотрел… Не все любят и умеют разговаривать с детьми, особенно
мужчины, и потом что значит «ему неоткуда было взяться»? Я-то ведь откуда-то взялась
там, где в общем –то совершенно нечего было делать маленькой девочке, да еще в
одиночку. И я бы, возможно, забыла эту непонятную историю, если бы за ней – этим же
летом – не последовала другая, тоже непонятная. На этом же обрыве, шагах в десяти от
того места – снова появился человек в чёрном плаще. На этот раз я была не одна, но
испугалась больше всех, потому что сразу вспомнила о предыдущей встрече. Мы
возвращались с банкой только-только выловленных в болоте прудовиков и тритонов – я,
