Читаем Файролл онлайн бесплатно
Я поправил папаху, расстегнул ворот френча, поскольку становилось жарковато, поправил кобуру и подумал о том, чтобы сходить к столу и ахнуть рюмку-другую водки. Нет, официанты между людьми бегали, я бы даже сказал — скользили, но на подносах у них стояли бокалы исключительно с шампанским, а его я не хотел. Наверное, можно было бы одного из них напрячь и насчет водки, но смысла я в этом не видел — до стола рукой подать, а этот бегать полгода будет.
Я шагнул в сторону стола, но тут мои глаза закрыли чьи-то ладони, судя по размеру и приятному запаху — женские.
— Кто? — услышал я шепот в правое ухо.
— Марина — обреченно признал я, но руки не разжались.
А кто это еще? Я тут больше и не знаю никого. Хотя…
— Дарья! — в моем голосе радости было уже больше. Хотя я при ней так самоконтроль над собой теряю…
Руки снова не разжались, и я уже с испугом предположил –
— Ядвига Владековна? Нет?
— Нет — шепнул голос, в котором я услышал что-то знакомое. Да ладно!
— Елиза Валбетовна.
Если это она, то что-то в этом мире сошло с ума. Руки не разжались.
— Тогда я не знаю — с облегчением сказал я — У меня тут больше знакомых женского пола нет.
— Ну, оно и понятно — хихикнул голос — Старость не радость!
Руки разжались, я снова поправил папаху, повернулся и с невероятным удивлением увидел перед собой Ленку Шелестову.
— Неожиданно, да? — она явно наслаждалась ситуацией. Ну, вот любит она такое.
Я же онемел по двум причинам — во-первых, увидев ее здесь в принципе, и во-вторых от того, как она выглядела.
Красиво — это не то слово. Красиво выглядеть может любая женщина, при известном желании или материальных возможностях. А вот выглядеть так, чтобы у мужчины во рту пересохло — далеко не каждая. И для этого даже не надо быть красавицей, для этого надо быть настоящей женщиной. Той, которая рождена повелевать мужчинами и заставлять их ради ее улыбки создавать и разрушать империи. Только ради улыбки, и не более того.
Вот такая женщина и стояла сейчас передо мной. Шелковое платье с какой-то заколкой на груди, диадемка на голове, еле видная среди пышных волос, чулки со стрелкой и какие-то туфли с пряжками — вот и весь ее наряд.
— Специально в библиотеку ездила — похвасталась Шелестова — Интернету доверия нет, вот, поднимала журналы двадцать первого года. Все красиво, но туфли уродские!
— Ага — туповато ответил я — Ты здесь как?
— Я-то? — усмехнулась Шелестова — Я… Стой. Танго. Обожаю танго. Ты его танцуешь? Хотя, о чем я…
Как это не странно — я его танцую. Выучился лет десять назад, случайно. Причем хрестоматийному танго, со всеми поворотами и нырками.
— Пошли — взял я ее за руку — Танго — так танго.
А почему бы и нет?
Взвизгнули скрипки, свет, заливающий зал, стал как будто потише, хотя, может, просто у меня кровь к голове прилила?
— Держи — расстегнув ремни, я снял портупею, стянул папаху, и сунул их Петро — Побереги.
— Добро, батька — ответил мне здоровяк, что-то жуя.
Рука Елены легла в мою руку, вторая моя рука опустилась на прохладный шелк платья чуть ниже ее лопаток.
— Ну, солдат — она бесстыдно и призывно посмотрела мне в глаза — Это наше первое танго.
Люди вокруг исчезли, в этом огромном зале нас осталось только трое — она, я и музыка. Её звуки отбивали ритм на пару с моим сердцем и сердцем моей партнерши — танго не танцуют, в нем живут и умирают. Каждое танго — это целая жизнь, с первым плачем, первым стоном и последним хрипом, только так можно в нем существовать, только так можно понять эту тоску двух человек, один из которых завтра отправится умирать на поле боя, а второй будет изнывать от неизвестности и извечной женской тоски. Каждое движение танго — это законченный этюд великой мистерии под названием Жизнь, даже если партнеры впервые свели свои руки вместе и двигаются в два шага.
Елена была превосходной партнершей, она предугадывала мои движения и не забывала делать вызывающие болео, которые так любят кинематографисты. Шелк платья обвивал ее стройные и длинные ноги, она послушно выгибалась, и я постоянно чувствовал ее руку у себя на спине.
Когда стих последний аккорд, я с удивлением обнаружил, что мы находимся в центре зала, одни. То ли все остальные уже оттанцевали, то ли еще чего — но в середине этого человеческого столпотворения были только мы, так и не расцепившие рук в наступившей тишине.
— Париж четырнадцатого года, похоже, не так ли? — раздался голос Зимина — Очень романтично.
На этом тишина закончилась, оркестр заиграл что-то быстрое, вроде чарльстона.
— Не так и плохо — отметила Шелестова — Не думала, что ты умеешь танцевать аргентинское танго. Ладно бы американское — но аргентинское? Ты меня отпустишь или так и будем стоять?
— Да вот, умеем кое-чего — я снял руку с ее спины — Нахватался по жизни разного.
— Поди, интересная жизнь была? — без улыбки сказал она.
— Почему была? — я тоже был серьезен — Есть. Мне и сейчас не скучно.
