Читаем Файролл онлайн бесплатно
Ромул заерзал и застрелял по сторонам глазами, видимо прикидывая, как будет убегать.
— Но я не стану этого делать — старик усмехнулся — За то, что сегодня ты нас спас. Так что все, что ты набрал в своем хранилище теперь твое по праву. Все, кроме двух вещей.
— Каких? — немедленно спросил казначей.
— А я не знаю — усмехнулся старик — Пусть вон Хейген сунет руку в твой баул и сам вытащит две вещи — одну за наше спасение и одну за убийство ведьмы. Не подумай, друг мой, что мне жалко дать тебе больше, просто я знаю, что если судьба тебя захочет наградить, то она даст тебе две такие вещи, которые будут дороже сотни других.
Резонно — согдасился с ним я и сунул руку в баул, который Ромул моментально скинул с плеч и подставил мне.
Рука нащупала два маленьких предмета, это были перстни. Сколько больше я ей не шерудил, ничего зацепить не удалось — программу не обманешь.
Я вытащил руку из баула и раскрыл ее. Ну да, перстни — один с алым камнем, другой с зеленым. Не откладывая в дальный ящик, я их изучил и довольно ухмыльнулся.
Один был для лучника, очень неплохой, элитный, с соответствующими для такой вещи статами — ловкость, меткость и так далее. А вот второй — это была вещь.
Ай да перстенек! Это я удачно сходил.
— А что с документом? — спросил я у Флоренса, который с улыбкой смотрел на меня.
— Загляни ко мне завтра — сказал он — Я его посмотрю и все тебе скажу.
— Послезавтра — помявшись, пообещал я ему — Завтра не могу.
— Хорошо — кивнул старик — Как скажешь. А теперь покажи мне, куда идти, если честно, то я очень устал.
Ну да, в такие годы столько потрясений за один день пережить, считай ведь, вся жизнь у человека поломалась. А он еще так удар держит, железный человек, честное слово. Гвозди бы делать из этих людей, в мире бы было намного гвоздей. Такое вот народное творчество.
Тут я сообразил, что ни дедушку, ни его повара, никого другого я в свою деревеньку проводить не смогу, по одной простой причине — я сам там не был.
— Кэйл — окликнул я юношу, который разминался с мечом, под присмотром фон Левенвальда. Молодец, кстати, без дела не сидит, вон, повышает боевую и политическую. Надо бы отметить как — то его будет — Кэйл, сюда иди, пожалуйста.
— Да, лэрд — юноша быстро подошел ко мне.
— Скажи мне, ты в курсе, где моя деревня находится? Ну, которая, вроде как тоже под моей рукой?
— Гленн — Страд? — уточнил Кэйл.
— Ну да — неуверенно сказал я ему — Наверное.
— Конечно — кивнул воин — Бывал я там.
— Вот и хорошо — облегченно вздохнул я — Вот тебе два свитка, отведи туда моих друзей и рассели. Если селяне начнут возмущаться, пообещай, что я сам туда прибуду, причем не с пятком северян, а со всеми. Как расселишь — возвращайся сюда, назад. Ясно?
— Предельно — ответил Кэйл и поклонился Флоренсу — Почтеннейший, как вы будете готовы отправляться, скажите мне.
Вот ведь культура, а? Откуда что берется.
— Мессир, там еще несколько северян проживают — предупредил я старика — Вы имейте это ввиду и если что — командуйте ими.
Мартин кивнул и посмотрел на засобиравшегося казначея.
— А ты куда собрался, Ромул? — холодно спросил он у него — Замка у меня нет, казны тоже, так что извини.
— А как же я? — удивился Ромул — Где же я кормиться буду?
— Понятия не имею, но не у меня. Ты мне больше не нужен — ответил ему Мартин и в сопровождении Кэйла удалился.
Ромул опустил мешок на землю и почесал в затылке. Я же размышлял — нужен мне такой подарочек, или ну его?
— Тан, может, я вам сгожусь на что? — первым сделал ход бывший казначей.
— Может и сгодишься — процедил я — Вот только я должен тебе сказать, что у нас тут, в Пограничье, с проворовавшимися слугами поступают просто — их сразу, без всяких предупреждений, зашивают в мешок и топят в нужнике. Вон, видишь, на крыльце стоит детина?
На крыльцо же заявился Флоси, видать только что проснувшийся, с хорошего похмура, помятый, краснорожий и с растрепанной бородищей. Он стоял на крыльце, озирая мутным взглядом окрестности и почесывая причинное место.
— Вот он их и топит — закончил я стращать Ромула.
— Да? — в глазах казначея мелькнула задумчивость, но он все — таки решился — Так — то проворовавшихся, а я — то сама честность.
