Читаем Ещё вчера… онлайн бесплатно
Однако надо возвратиться в 1957 год. Опять в чертежах уйма нелепостей и нестыковок. Приезжает из московского Военморпроекта главный инженер проекта (ГИП) Лексаков. Мы вываливаем ему десятки замечаний по проектам. Лексаков, гражданский инженер, весьма контактный и общительный человек, взмолился:
– Ну, ребята, вы же все знаете, как
Забегая вперед, скажу, что одна такая мелочь в виде пропущенной запятой чуть не погубила у меня нескольких матросов. Дело было так. На "Высоте" мы должны были установить небольшой топливный склад для дизельной электростанции. Цистерну объемом 25 м3 полагалось испытать на плотность давлением воздуха 0,3 кг/см2. При копировании чертежей (тогда это делалось дедовским способом – рисованием тушью на полупрозрачной кальке, наложенной на чертеж) копировщица пропустила запятую, – пренебрегла таким "пустячком", или просто не заметила, повысив тем самым испытательное давление в 10 раз. Надо заметить, что все испытания труб и всяческих разных сосудов на прочность и плотность, как правило, проводятся гидравликой – водой. Если приходится испытывать давлением воздуха (нет воды, низкие температуры), то разрабатывается специальный Проект организации работ (ПОР), который должен уберечь людей при взрыве: сжатый газ накапливает энергию не хуже взрывчатки…
Наш прораб капитан Лева Сорокин заглянул в чертеж, и, узрев надпись "испытать давлением воздуха 03 кг/см2", о запятой не подумал, и дал команду: качать компрессором воздух в лежащую на земле "банку", размером с железнодорожную цистерну. Она, бедная, выдержала только половину "расчетного" давления, затем – взорвалась. Днище, весом несколько сот килограммов, "просвистело" совсем рядом с группой матросов. На пути "банки", улетевшей в другую сторону, людей, к счастью, тоже не было…
В феврале и марте 1957 года мы отгружаем все полуфабрикаты наших игрушек, а также свое оборудование и материалы, в Мурманск для погрузки на ледокол. Близкая и долгая разлука уже висит над моей молодой семьей из двух человек. И так уже очень долго, около четырех месяцев, длился этот подарок судьбы, когда мы были вместе, – мои командировки были не дольше недели…
Все отобранные для второй экспедиции матросы, старшины и некоторые офицеры уже в Североморске. Я "зачищаю" последние вопросы, и тоже готовлюсь к отъезду.
Ожидаемый "зов трубы" прозвучал уж совсем не вовремя. Телеграмма от Френкеля предписывала мне прибыть в Мурманск 1 Мая. Празднование "Дня пролетарской солидарности" с далекого детства было для нас святым делом, но приказ воспоминаниями не перешибешь… Дарим себе с женой целые сутки совместной жизни: в Мурманск еду не на поезде, а на другой день улетаю самолетом. В Ленинграде с 1 мая все моряки надевают белые фуражки, в Североморске еще месяц будут ходить в черных.
Весь город широко празднует 1 Мая. Обходим с женой толпы демонстрантов и праздничные колонны, "просачиваемся" в Пулково с небольшим чемоданом и черной фуражкой в руках. Перед посадкой в самолет надеваю черную, а Эмме отдаю белую фуражку: не скоро она мне понадобится… Тяжело разгоняется и взлетает самолет. В иллюминатор я вижу такую одинокую и несчастную фигурку жены с белой фуражкой в руках…
В гостинице "Арктика" нахожу Френкеля, докладываю о своем прибытии: "Товарищ полковник, лейтенант Мельниченко по Вашему приказанию прибыл".
– Что случилось, Давид Ионович? – это уже неофициальный вопрос.
– Садись, Коля, отдохни. Скучно тут мне одному!
– Совесть у Вас есть, Ваше Высокоблагородие, господин полковник??? Из-за скуки оторвать бедного лейтенанта от молодой жены, да еще в День Великого Пролетарского Праздника?
– Ну, не гони волну, бедный лейтенант, да еще и молодожен. Дел у нас с тобой – выше крыши. Твои коробочки не влезают все в ледокол. Надо быстренько прикинуть, что и куда грузить, что можно оставить для второй очереди. Через несколько дней надо выходить в море. Лед очень тяжелый, неизвестно, сколько придется долбиться. А сроки – сам знаешь…
Вскоре мы с Френкелем уже в порту. Наш ледокол уже практически загружен, но оставшиеся грузы не помещаются. Требуемое решение, что оставить "на потом", – для меня очевидно. Без колебаний оставляю всю начинку сооружений, все электрические щиты и всякие "прибамбасы" и гружу все железные коробки. Если мы не сварим и не установим коробки, то куда будем монтировать всю начинку? Френкель с этим сразу же соглашается. А моя просьба – грузить последними новенькие сварочные агрегаты, ему непонятна.
