Читаем Дофамин онлайн бесплатно
Шампанское приносят быстро. Я беру бокал и пью, не чувствуя вкуса. Просто чтобы занять руки, чтобы не сойти с ума от этого ожидания. Домино все еще отстает, и каждый глоток обжигает горло холодом, но я пью снова и снова.
– Ты ее видела? Полненькая такая. Я бы сказала жирная, – доносится до меня шепот двух куриц, что стоят недалеко от меня и вовсю обсуждают мой внешний вид. – Еще и платье такое напялила. С ее то фигурой…обтягивающее надеть, – с завистью продолжает судачить сплетница, даже не подозревая, что я все слышу. – Не думала, что Дэймос фанат таких огромных задниц. Его же до этого видели с худыми моделями Victoria`s Secret.
Черт, они попадают в больное и я снова чувствую себя не в своей тарелке из-за платья: оно слишком обтягивающее, слишком откровенное, слишком… открытое и подчёркивающее мои немодельные параметры.
Боже, я же всегда была стройной, тонкой и звонкой. Начинаю ненавидеть каждый лишний сантиметр на своей талии и бедрах. После отношений с Кайсом и потери ребенка, мое тело так и не пришло в норму. И ничего, абсолютно ничего не помогает, даже весь этот стресс и работа.
Я чувствую каждый взгляд злословных женщин на себе, как иголки под кожей. Чувствую, как материал врезается в бока, подчеркивая каждый изгиб, каждый лишний сантиметр.
– Да уж, она…Дэймосу явно не пара. Интересно, что он в ней нашел?
Далее следует такой тихий, крысиный смех, от которого мне становится тошно. Мне остается лишь поднять подбородок и голову выше и сделать новый глоток алкоголя. Потом еще. Бокал пустеет, я беру следующий. Мне плевать. Пусть говорят. Пусть смотрят. Я здесь не из-за них.
Домино, ну же. Ну же!
– Мия?! – меня окликает мужской голос.
Я оборачиваюсь и замечаю знакомого мне фотографа и видеооператора – я часто видела его на вечеринках и в клубах, где играла сеты. Он достаточно популярен и востребован в своем деле, не удивительно обнаружить его на таком масштабном мероприятии. Виктор направляется ко мне с широкой улыбкой, распахнув руки, словно мы лучшие друзья, хотя виделись всего пару раз на мероприятиях. Но сейчас мне так нужен кто-то знакомый, кто-то свой в этом океане чужих лиц и злых шепотков, что я едва не плачу от облегчения.
– Не ожидал тебя тут встретить! – он обнимает меня, похлопывая по спине, и я чувствую себя чуть менее одинокой.
– Привет, Вик! А я вот совсем не в шоке, что ты снимаешь такие эвенты! Помолись за меня и мою ставку: я на эту отстающую Домино поставила, сейчас себе все пальцы сломаю от нервов.
– Да ты азартная женщина, Мия, я и не знал, – усмехается Вик, направляя камеру на ипподром.
Параллельно наблюдаю за скачками, и замечаю, как Вороная вырывается вперед. А моя Домино почти последняя и отстаёт на три корпуса.
Для меня, эта победа значила бы многое. Не то чтобы мне хочется из кожи вон вылезти, чтобы доказать присутствующим, что я – идеальный талисман удачи для Дэймоса. Я, скорее, хочу сама убедиться в том, что порой, в самых неприметных и серых экземплярах сокрыта огромная сила, как в моей Домино.
Но лошадь не слышит моих мыслей. Она бежит свою гонку. Такая маленькая и упрямая, восхитительно красивая. Она проходит очередной поворот и вдруг, что-то меняется. Наездник на моей Домино смещается – едва заметно, но я вижу. Она будто просыпается. Ноги работают чаще, короче, резче. Толпа не замечает, что она вырывается вперед, поскольку все сосредоточены на тройке лидеров. Домино начинает движение по внешней дуге и набирает скорость, как ракета перед запуском.
– Шестая! Шестая лошадь! – наконец ревет толпа.
И вот она идёт вровень с Вороной, вырывается вперед на корпус, пересекает финиш первой, и мир останавливается, замирает в этой невозможной, головокружительной секунде, а потом взрывается криками, визгами, кто-то рвёт программки, кто-то разочарованно стонет. А я стою, сжимая чек, и не верю, не могу поверить, что она победила, моя серая, недооценённая, маленькая Домино – победила.
Даже не знаю, чему радуюсь больше: деньгам или факту победы аутсайдера. Я прям чувствовала, что нужно поставить на нее: самую невзрачную, и меня действительно не подвела моя чуйка на ту самую «удачу», о которой пел Максвелл.
Я медленно поворачиваюсь, и бросаю взгляд в другую сторону VIP ложи, где Дэймос стоит у стекла и смотрит на меня: на его лице улыбка – не насмешливая, не снисходительная, а хищная, довольная, улыбка человека, который только что выиграл нечто большее, чем деньги, и я понимаю, он ощущает примерно тоже самое: словно он поставил на меня, и его выбор сработал.
