Читаем Дофамин онлайн бесплатно
– А еще? Сумма не маленькая, – спрашиваю.
– Дальше – швейцарские family offices. Здесь как раз, нужно быть на хорошем счету у Дункана и Максвелла, так как они ими управляют. Как это будет происходить: они будут инвестировать от своего имени, покупать недвижимость, акции и облигации. Но это требует времени и легенды…
– Легенды?
– Кстати, о твоей «легенде», Дэймос. Ее ролики в социальных сетях набирают впечатляющие просмотры. Мы будем с этим что-то делать?
– Введи в договор согласование ее постов, я думаю, ей можно вести социальные сети, но под полным контролем, – быстро распоряжаюсь я.
– Ты не можешь просто прийти с двумя миллиардами из крипты и сказать: «Держите, ребят, спрячьте». Им нужна история и проникнуться ею. Семья. Репутация. Связи. Жена, в конце концов. Они ценят традиции. Ты должен быть «своим», им мало просто видеть свою выгоду.
Что-то дёргается внутри. Резко. Как удар под рёбра.
Я не подаю вида, что мне даже слышать об этом не приятно.
– Я в курсе, – отвечаю. – Я уже начал решать этот вопрос.
Марк деловито поднимает бровь.
– Быстро ты. Неделю назад был волк-одиночка, а теперь вдруг женишься?
– Не женюсь, пока начинаю создавать образ видимости и стабильности.
– Умно, – он понимающе кивает. – Family offices любят семейных. Это отражается даже в названии. Они не работают с авантюристами, им нужны люди, которые думают о будущем, о наследстве и детях.
Я сжимаю пальцы под столом так, что костяшки белеют.
Её руки на моей груди.
Стоп.
Я убираю эти мысли со скоростью удаления файлов с диска.
– Детей не будет, – уточняю я. – Только видимость отношений.
– Тебе виднее, – Дункан усмехается. – Но если всё пойдёт как надо, то через полтора года ты будешь полноценным резидентом Швейцарии. С официальными инвестициями. С налоговым статусом. С чистой репутацией. А самое главное – никто не сможет заставить тебя открыть данные пользователей ATLAS. Швейцарские законы защищают коммерческую тайну жёстче, чем любая другая юрисдикция.
– Именно это мне и нужно.
– Мне нужна информация о девушке: досье на нее, ее семью и на прошлое. Если у нее есть скелеты в шкафу – лучше узнать сейчас.
– Чиста, как белый лист, что подозрительно, – отвечаю. Слишком быстро. Я и сам это слышу.
– Это нужно еще проверить, – вставляет Николь, и поймав мой подозрительный взгляд, протестует: – Что ты на меня так смотришь? Чувствую, что в ее досье слишком много пустых окон.
Хм. Я об этом не подумал.
– Ты права.
– Ты уверен, что это только контракт, Дэймос? – вдруг уточняет Максимилиан.
– Абсолютно.
Он не сводит с меня глаз, а я внезапно ощущаю, как в груди зарождается настоящее пекло из непередаваемых эмоций. Я и сам их не понимаю, черт возьми.
– Хорошо, – наконец говорит он. – Потому что в таких играх эмоции – это слабость. И если ты начнёшь чувствовать что-то к этой девочке, ты станешь уязвим. А уязвимых съедают. Ты же знаешь.
– Я знаю.
Ложь.
Я знаю, что должен ответить именно так. Но правда немного другая.
Правда в том, что я уже думаю о ней. Прямо сейчас. Пока они говорят о фондах и резиденциях, я представляю, как она лежит в постели этажом выше. Ее темные волосы рассыпались по подушке, она размеренно дышит…ее грудь поднимается и опускается в так дыханию. Я, пожалуй, никогда не хотел прилечь вот так рядом со спящей женщиной, зарыться носом в ее волосы и прижать к себе.
Блядь…о чем я думаю, в момент решения таких важных вопросов?!
– Мы начнём готовить документы, – Вехтер возвращает меня в реальность. – Первый транш можем провести через месяц. Нужно открыть счёт в Лихтенштейне на имя фонда. Потом переводим активы частями. Крипта в фиат. Фиат в облигации. Облигации в недвижимость. Слоями.
– Сколько времени?
– Полтора года. Как минимум. Если без всяких грязных историй в прессе. Репутация сейчас превыше всего.
– Этому не бывать.
– Однажды, на твоем счету была странная история. Конечно, ее зачистили, но сам понимаешь: такие, как Дунакан и Максвелл не прощают ошибок. Они категоричны и старых укладов, или либо ты «свой» и они за тебя, либо против. Если хоть что-то пойдёт не так – они закроют дверь. Навсегда. Они не дают вторых шансов.
– Я знаю. У тебя никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление. И ты не подведи меня, ни в расчетах, ни в документах, поскольку я тоже не даю вторых шансов, – даже в разговоре, мне важно, чтобы последнее слово оставалось за мной.
После обсуждения других формальностей и вежливого прощания, экран гаснет.
Повторяю про себя мантру:
Но она заставляет меня чувствовать то, чего я не чувствовал годами.
И не во власти и контроле, как обычно…
А потому что я хочу.
Пытаясь отвлечься, открываю ноутбук и проверяю рынки: биткоин вырос на два процента. Эфир упал на полтора. ATLAS обрабатывает триста тысяч транзакций в день. Последние несколько лет моей жизнью управляют цифры и логика. И это так понятно, контролируемо, даже если порой непредсказуемо.
