Читаем Дофамин онлайн бесплатно
– Какая влажная и горячая девочка, – шепчет Форд в мои губы, находя пульсирующий бугорок в моем нижнем белье. Пара касаний, и я уже издаю сдавленный стон, и сдержать его, к моему сожалению, невозможно. Все внутри напрягается, возбуждение концентрируется в районе паха, и хочется двигать бедрами, ощутить его палец внутри. Черт, он горячий, и все эти наши игры ни на шутку меня завели. – Мне нравится, ты такая громкая. Уже представляю, как ты будешь стонать, когда я наконец, войду в тебя. Растяну тебя. Буду двигаться в тебе, пока ты не будешь умирать, желая получить разрядку.
Но черта с два, он получит меня быстро, как всех своих шлюх.
Паника прорывается сквозь туман ощущений. Я отрываю губы от его, поворачиваю голову.
– Тише, молчи…Стой, – выдыхаю я. – Дэймос, стой.
Он замирает. Его дыхание горячее на моей шее, пальцы всё ещё на молнии моей юбки.
– Почему ты отрицаешь? Это все равно произойдет, раз ты согласна. Мы постоянно будем вместе. Какая разница, когда и где мы потрахаемся?
– У меня… – начинаю я, и голос предательски дрожит. – У меня есть венерическая болезнь.
В комнате воцаряется оглушающая и давящая тишина. Надеюсь, по глазам, он не прочитает, что я откровенно лгу.
Руки Дэймоса медленно разжимаются, и он опускает меня на пол. Я не решаюсь открыть глаза, не хочу видеть то, что сейчас написано на его лице. Отвращение? Гнев? Разочарование?
– Объясни, – требует он, отступая на шаг. – Немедленно.
Я открываю глаза. Его лицо непроницаемо, но я вижу напряжение в линии его челюсти, в том, как он сжимает кулаки.
– Мой бывший… – слова даются с трудом, каждое режет горло. – Я узнала недавно. Мне нужно пройти лечение. Полный курс. Это займёт время.
– Что-то серьезное?
– Я же сказала…моя болезнь лечится. Все не так страшно, как ты мог бы подумать. Но также у меня еще есть инфекции, при которых секс мне противопоказан и я не получаю удовольствие, – умело выкручиваюсь я, пытаясь придумать себе цистит или другую неприятную напасть.
Но едва ли я не сбила ему настрой таким заявлением. Даже у мужчины с виагрой от такого заявления бы быстро упал агрегат. А богатые мужчины до трясучки помешаны на «чистоте».
Дэймос смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом. Я жду приговора, готовясь к худшему. Может, он откажется от сделки. Может, выгонит меня прямо сейчас. Может…
– Какая именно болезнь? – спрашивает он, и его голос звучит на удивление спокойно. – И как долго продлится лечение?
Я называю диагноз, объясняю про курс антибиотиков, про необходимость повторных анализов. С каждым словом мне всё тяжелее дышать, стыд душит меня.
Он слушает молча, не перебивая. Когда я заканчиваю, он кивает, словно принимая какое-то решение.
– Хорошо, – говорит он наконец. – Завтра утром мой личный врач проведёт полное обследование. Ты начнёшь лечение немедленно. Лучшие препараты, лучшие специалисты. Все лучшее для тебя, конфетка. Привыкай.
Я моргаю, не веря своим ушам.
– Ты… ты не отказываешься от сделки?
Усмешка появляется на его губах – та самая, хищная.
– Отказываться? – Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к стене. – Мия, я же говорил. Ты моя. Полностью. И если моей собственности нужно лечение – она его получит.
Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха.
– Но когда курс лечения закончится, – шепчет он, и его дыхание обжигает кожу, – ты отдашь мне всё. Без остатка. Понятно?
Я киваю, не в силах произнести ни слова.
– Хорошая девочка, – произносит он, выпрямляясь. – Контракт о неразглашении подпишешь в машине. А сейчас, нам нужно вылетать.
***
Дверь открывается, и я делаю шаг в коридор. Свет бьёт в глаза – яркий, ослепляющий, безжалостный.
Вспышки. Десятки вспышек.
– Мистер Форд! Это правда, что вы теперь в отношениях?
– Мия! Мия, посмотрите сюда!
– Мистер Форд, вы же всегда были холостяком…
Голоса сливаются в какофонию, от которой закладывает уши. Я замираю, не зная, куда деваться, как дышать. Камеры щёлкают без остановки, каждая вспышка ощущается пощечиной.
Рука Дэймоса обхватывает мою талию, крепко и властно. Он притягивает меня к себе, и я чувствую твёрдость его тела.
– Улыбайся, – шепчет он мне на ухо, но в его голосе нет тепла. – Или хотя бы не выгляди так, будто идёшь на казнь.
Я пытаюсь растянуть губы в подобие улыбки, но получается жалкая гримаса. Папарацци наступают ближе, микрофоны тыкаются в наши лица.
