Читаем Черными! онлайн бесплатно

И все согласились, хотя зуб даю — никто ничего не понял.

— Хорошо тут с вами, — я поднялся с бревна, отряхнул штаны и хрустнул затекшей шеей. — Но поздно. По домам, короче.

— Зэ-Зэ, а ты завтра придешь? — спросил все тот же наглый ребенок.

— Слышь, мелкий, — вздохнул я, — подходи на лося.

Мелкий сделал испуганные глаза и сложил у лба руки — типа лосиных рогов.

Бить его я не стал, мал он еще. Выдал второй щелбан — это да.

— Понял? — спросил я вместо морали.

— Понял, Зая Зая Кашрудович. А Вы завтра придете?

— Куда я денусь, — пришлось вздохнуть, а то еще подумают, что меня легко уговорить. — Приду. Будем учиться падать… А теперь — брысь по домам, ну!

Брысь и брысь: дети разбежались, осталось нас двое — я сам и Сахсахан. Дежурный дед Шомер слился еще раньше, когда я начал рассказывать правду. Болтать-то он любит, кого другого слушать — нет.

— Ничо день, а? — спросил мой бывший одноклассник. — Нормально прошел.

— Школа — всё, — сказал я. — Взгрустнуть бы, да не умею.

— Никто не умеет, — кивнул Сах. — Уруки же. Кстати, вот еще: какие у тебя, Зая Зая Кашрудович, планы?

— Какие там планы, Сахсахан Сахсаханович, — ответно прикололся я. — Живы будем — не помрем. И в старшую школу пойти хочу, во.

— Ты умный, — согласился Сах. — Тебя возьмут. И батя у тебя богатый, и сын ты один. Потянете.

— Ладно, все одно лето, — решил я. — Учеба с осени же. Пока — поработаем.

— Точняк. Чо, в артель?

— Куда еще-то… Завтра пойду.

— Вместе пойдем, — решил теперь-уже-снова-приятель.

Потом подняли с пенька рубахи. Я надел, Сах — не стал.

— Больно нарядная, — согласился он со мной, — надевать на грязное. Так донесу, чо мне.

И ушел.

«Злись спокойно, бей первым.»

Дедушка

[Кривозеро, Зая Зая, двадцать седьмое мая. Вечер.]

Батя был дома.

Мать тоже была, и сестры, и дядька… Ващет, Ахт Бакир живет не с нами, но тоже приперся.

Он так часто делает — своей семьи у него нет. Я спросил его как-то — мол, чо так, где баба, дети? Он посмотрел нехорошо, но ответил: «Вы моя семья», вот как.

Короче, дома были все.

— Бать, я тут это, — начал я с порога.

— Пойди поешь, — осадил меня отец. — Надо бы тебя ваще не кормить, конечно.

И то верно: на ужин я опоздал. В другой раз — скажем, вчера, — лег бы спать голодным.

— Ахт барана приволок, — пояснил отец. — Полная печь еды. И праздник еще: школу ты закончил, взрослый мужик, считай.

— Бать, про школу, — это была вторая попытка.

— Иди. Ешь, — раздельно сказал отец. — Или жрамши?

— Не, — я помотал башкой и двинул на кухню.

Потом сидели в горнице — у нас такая есть, дом у семьи большой.

Я сидел, отец. Всё, больше никого. Дядька ушел домой, мать… Да чтоб баба, да лезла в мужские дела?

— Дрался сегодня, — сказал я как бы между делом.

— Эт с кем? — типа, интересно ему. На самом деле нет, ну дрался и дрался.

— Сахсахан, который Цаядыч. Имя у меня, сказал, стремное.

— О как! — напрягся отец. — И чо, вломил? Насмерть хоть?

— В Кружке дрались, — пригнулся я, чуя за собой косяк. — Нельзя насмерть, друзья же.

— Чоэт? — сначала не понял отец. — А, один класс. Ну да, было бы хуже. Тем более — колись, давай, кто кого.

— Я, бать. Сначала мельница, ты показывал, потом шею, это дядька уже. Хорошо вышло, сам не ждал.

— Или Цаяд ваще мышей не ловит и сына не учит, — заметил батя, — или ты у меня вырос реальный бизон.

— Все едино, бать. И он не такой, и я удался.

— Молодец, — похвалили меня сурово. — На ужин не пришел — потому же?

— Ну, не только, — признался я. — Там потом мелочь была, кто в школу не ходит и еще мельче. Покажи приемчик, покажи… И по имени-отчеству еще, уважительно.

Я изобразил лицом и голосом того самого, который с двумя щелбанами.

— Ну, я показал. Что мне, жалко что ли.

Отец глянул на меня уже не сердито, а так, спокойно.

— Правильно. Тренер из тебя, как из картохи кактус, но мелким сойдет.

Тут еще мать пришла — с самоваром.

Вошла, поставила на стол, вышла. Все — молча: батя суров.

Потом чашки еще, бублики.

— Поснедаем, — отец потер руки.

Любит он это дело — на ночь глядя чаем упиться. Я тоже не против — типа, весь в батю.

Пили долго, из блюдец, с колотым сахаром вприкуску.

Напились, отец размяк, и я понял — самое время.

— Бать, я про школу, — начал я почти робко. А ну, как снова завернет?

Не завернул.

— Ты, сына, — начал отец добродушно, — про вторую школу? На кого пойдешь?

Во, слыхали — «пойдешь». Дело, получается, решенное.

— Трактористом бы, бать, — признался я. — Может, даже на бульдозер.

— Уважаемо, — согласился предок. — Опять же, сразу понятно, что брать.

Это он о том, что гараж пустой стоит. Хлам батя толкнул на железо, за десять денег, и теперь думал, что брать — или трактор, поле пахать, или грузовик, масло возить. Получилось, что трактор.

— Спасибо, бать.

— Ничо, сына. Не тебе одному — всей семье. Только это…

Вот знал же, что просто не будет!

— Учеба с осени. Пока надо делом заняться — трактор купить, водить поучиться, на поле сходить раз-другой.

А я и не думал волынить — взрослый мужик уже, семнадцать стукнуло. Выучился, опять же, пусть и не до конца.