Читаем Черными! онлайн бесплатно
Шомер Ахар — это вроде смотрителя Кружка. Глядит, чтоб никто не убился насмерть. Он — урук древний, совсем седой, еле ходит. Помер бы давно, но ему лень — говорит, что о-щу-ща-ет от-вет-ствен-ность. Пусть ощущает, короче: Шомер — это как дорожный столб, зачем нужен — пойди пойми, но без него будет не то.
— С кем нонеча?
— Сегодня Сахсахан.
— Это который?
Типа, на селе сильно дофига Сахсаханов? Два, три… Все пять. Да, дофига.
— Цаядов сын, — уважительно ответил я.
— За бабу?
— За имя! Стрёмное у меня, говорит.
— А я ведь говорил Кашруду, как есть, говорил. Вот помню, ты только из мамки полез, а он сразу…
Это надолго — хорошо, если влезет в час.
Сказку эту я слышал раз десять, в подробностях. Каждый раз из десяти подробности были разные: не помнит нихрена, пень старый, но голову держит ровно.
Гордая осанка, седая башка, манера трещать без умолку — чисто птица звездоболт, водится на дальнем поле. Там еще штук пять всяких тварей, то есть не штук, а видов. Однако птичка эта — самая дикая, меньше чем втроем ее не берут.
Короче, Кружок я обошел, осмотрел. Нормально так: песок, опилки, по кромке — камешки. Вынул из песка пару битых стекол — типа, навел порядок. Самому же здесь драться.
Старик трындел, не затыкаясь. Дошел то того, как я махался с Сахсаханом: типа, предсказатель.
Сахсахан явился ко времени, даже без трех минут.
Часов он не носит — не в почете, слишком хрупкая штука. Мы уруки, нам подраться как высморкаться, ничего непрочное долго не живет.
Раз без часов — значит, вышел заранее. Уважаемо, чо.
— Ну чо, да? — спросил он после того, как мы пожали руки.
— Типа того, — ответил я. — Только рубаху сымай, нарядная. Жалко.
Если кто не понял — это Сах притопал со свиданки, прямо в чем был. Короче, рубахи сняли оба: так по-честному, а еще это красиво. Сняли и сложили на пенек, пусть лежат.
Встали один против другого, чуть размялись.
Чо, обычные черные уруки, что один, что второй. Молодые: мне семнадцать, Саху тоже — в одном классе учились, за соседними партами сидели. Вчера еще. Теперь вот не сидим — драться будем.
Мышцы у него крепче моих, вот что. Зато я выше ростом и ловчее — от того и буду плясать.
Шомер вышел на край Кружка — как раз делать дело.
— Чего деремся? — спросил старик.
— Имя у него стремное, — Сах ответил первым. Это было правильно — я его вызвал, не наоборот.
— Хорошее имя, отвечаю, — опроверг я. — Авторитетное, во.
Старый орк встал между нами, посмотрел сурово. — Руки тянем, — сказал.
Посмотрел руки, потыкал пальцем. Пояснил: — Чтобы никакая падла не намазалась! Правила все помнят? В голову не бьем!
Это народные, правила-то. В голову не бить, пальцы не ломать, глаза не давить. А, кусаться тоже нельзя.
— Руки пожали!
Да, порядок такой.
— По углам разошлись!
Каким еще углам, если Кружок — внезапно, круглый? Ладно, тоже порядок.
— Бой!
Руки расставили, пошли по кругу — типа, приглядеться.
Я больше смотрел на ноги, Сах — в глаза. Разные школы!
Меня батя учит, Саха — уж не знаю, кто. Может, тоже отец, но это вряд ли.
В Сахсахановской семье пацанов — восемь рыл, у одного отца на всех сыновей тупо нет времени. Значит, тренер. Может, прямо школьный, который по физре.
— Ффух! — шумнул выдох, пошел правый кулак. Я в сторону, сам бить не стал.
— Ших! — еще раз, то же самое, в то же место. В плечо: отсушить, что ли?
— Дыщ! — это я не ушел — сам подставился. С доворотом, чтобы казалось, мол, сильно, а так — не.
Моя очередь, чо.
Я показал замах. Сах не повелся — то ли ждал такого, то ли тренер научил. Короче, он сунул кулаком в четвертый раз, а мне только того и было надо.
Знаете «мельницу»? Все, как учили: Сах провалился в удар, я — пригнулся, прошел в ноги. Взял его правую руку и такую же ногу, под колено. Вот он мышц нажрал, Сах-то. Тяжелый, как трактор!
Теперь он хотел рвануть на отход, типа, разорвать дистанцию — хрена там!
Я его уже держал — ну и поднял на себя, на спину, и сразу понял — не борец он, чисто ударник. Почему понял? Потому, что он растерялся. Ненадолго, на секунду, но мне хватило.
Чем хорош песок с опилками — так это падать ловчее. Сах так и рухнул, на спину — только ноги кверху, а я, стало быть, сверху, и ну держать!
Я потом не признался, но захват вышел случайно. Но удачно.
— Э, стоп! — крикнул Шомер. И руку мне по плечу — хлоп!
Чем плох песок с опилками — так это не слышно, когда кто сдается. Этот тоже хорош — мог бы заорать! Или не мог? Наверное, не мог — говорю же, удачный захват.
Потом я сидел на краю Кружка, смотрел на Саха — тот тяжко ворочался, понемногу приходя в себя.
Не, руку подать я могу, но это не дело. Это если я победил врага, и хочу его страшно унизить, как бы сверх того. Мол, слабак ты, Сахсахан, даже встать сам не можешь — а он не слабак. Он сильный, четкий, резкий. Просто я лучше.
Вот, вроде оклемался — даже не лежит, сел.
— Ловко ты меня, — это его первые слова были, получается. После того, как Шомер остановил бой. — Научишь?
И ни обиды, ни напряга — все по-честному. Сказал лишнего, получил крепкого, значит — неправ, и все путем. Извиняться тоже не надо, не принято.
— И меня, и меня! — сразу закричали дети.
