Читаем Черными! онлайн бесплатно

Я их сразу видел, и слышал тоже, только не отвлекался. Уручата это, мал мала меньше — прибежали глядеть, интересно им.

Сах на ноги поднялся — а сам кряхтит, как старый дед. Шомер вон, тоже так умеет, но Сах — громче.

— Понятно, научу, — кивнул я Саху. — Этсамое, мелочь!

И вот они передо мной, почти в ряд.

— Учить буду, — начал я веско.

Дети обрадовались: умолкли, стали есть глазами — мол, кого первым?

— С самого начала. Первое правило какое?

— Размять уши? — спросил кто-то из мелких.

— Первое правило, — я не поленился дойти до говоруна и отвесить тому щелбан, — тренер сказал — спортсмэн сделал! Ясно?

Тут и этот, валяный, тоже подошел. Встал такой в шеренге справа, вроде как, тоже учиться, а я чо? Я не против. Больше борцов — чаще борьба!

— На первый-второй рассчитайсь!

Это они умеют. Это ж про войну — как драться, как слушать команды, как не слушать.

— Первые номера — шаг вперед. Сах — ко мне в пару, буду показывать.

Послушались, даже битый — ну, ему того и надо. Завтра, может, я в шеренгу стану, а он напротив — если чего показать будет надо, в смысле, на кулаках.

— Так, первые номера…

Ващет, тренер из меня так себе, но кой-чего знаю и показать могу. Показал, аж устал.

Потом сидели на бревнах — там, где церковь. Дети просили сказку, ребенка надо радовать: если старался, а эти не волынили. Хорошие спортсмэны, куда лучше, чем я — тренер.

— Сказки сегодня не будет, — сурово начал я. — Сегодня будет правда. — Я сделал паузу. — Кто знает, где мы щас?

— Кружок это! — крикнул тот самый, с щелбаном.

— Кружок — то, — возразил я, и показал, что именно. — Здесь — церковь. Кто знает, почему так?

Никто не знал — или знали, просто хотели послушать.

— Мы — уруки, — начал я весомо. — Не просто так, а черные, и село у нас такое.

Думал, возразят — мол, знаем! Не: молчат, слушают, все — даже Сах.

— Земля у нас наособицу: конечно не хтонь, так, хрень, но водится всякое.

Обратно молчат, только глазками сверкают. Кстати, как раз стемнело.

— Вокруг — земщина, отсюда и до куда получится. Саранск вон, всякое другое, — я показал рукой туда, где Саранск. — Правда, село у нас само по себе — свой совет, своя дружина. Как бы посреди земщины, но нет. Мы не просто так живем наособицу, если кто не знал. Черный урук… Он кто?

— Кто? — поддержал меня Сахсахан.

— Черный урук — он самая опасная сволочь из других разумных сволочей, во, — красиво ответил я. Мы, ващет, хорошие, но кто еще в курсах?

— Потому и живем сами в стороне, — не выдержал Сах. — А еще потому, что хрень.

— Короче, — перебил я. — Вам про церковь или я пошел?

Оказалось, что им про церковь и что никто никуда не идет.

— Церковь — это такой дом. Он большой, красивый и там внутри живет бог. Я знаю, я видел — в Саранске, сам заходил, смотрел, пока не выгнали.

— Который бог? — спросил самый мелкий орчонок. — Манвэ? Или Ауле? Или этот, которого нельзя называть?

— Не, у них там свой бог, и он один, — возразил я. — И зовут его никак — просто бог, и все. Пишут еще с большой буквы, во, но это вы пока не умеете.

— Церковь — это пустырь, — вдруг осмелел тот, с щелбаном. — Вот же!

И правда, наша церковь — которая одна на все Кривозеро — это пустырь. Вернее, стройплощадка, но не сейчас, раньше.

— И вот, значит, кому-то в Саранске пришла в дурную голову тупая мысль: построить в нашем селе дом ихнего бога. И жреца туда посадить, куда же без жреца-то?

— Не знаю, — усомнился Сах. — Мы, типа, сами справляемся. Илува-тору, вон, читаем, Эру поминаем через раз, когда придется. Никакого жреца.

— Короче, христиане без жреца не могут, им не положено, — сказал я, а сам показал Саху кулак: нечего тут!

Мы тут, на всякий случай, эрудеи старого обряда: Илуватору и Силь признаем, всякое остальное — кольца власти, черные книги всякие — держим за нудные сказки. Так — в кого хочешь, в того и верь, только к другим не лезь… Эти, из Саранска, полезли.

— Тут не всегда был пустырь, — я продолжил. — Тут сначала был дом. Изба, пятистенок. Нарочно выстроили, для жреца, его жены и детей. Жрец, кстати, был человек.

— Прям с дитями? — удивился Сах. — В смысле, приехали, эти двое.

— Ага, — согласился я. — Шесть человек детей.

— В уручье село? — Сахсахан хрюкнул. — Во дэбилы!

— Мужик крепкий был, который жрец, — возразил я. — Мне батя говорил, сам-то я не помню.

Я призадумался — вспоминал.

— Он как приехал, так и пошел по селу. В каждый дом зайдет, вежливо поздоровается. Сначала-то его не трогали.

— А потом? — все еще веселился Сах.

— И потом тоже, — кивнул я. — Никто жреца не бил — он сам сбежал, на пятый день. Как раз, из земщины три грузовых приехало — кирпич, бревна, цемент.

— Это зачем? — удивился кто-то.

— Так это: церковь строить! — пояснил я. — Короче, на одном из грузовых этот жрец и умчался — понятно, вместе с бабой, детьми и вещами. Стройматериал тут выгрузили — мол, грузовым за доставку только в одну сторону заплатили, а жреца они с собой просто так взяли, чисто по доброте… Короче, потому и церковь.

— А где бревна? — спросил Сах — снова не для себя, для детей.

— А вон, — сказал я. — Школа же. Храм науки, святилище духа.