Читаем Бездарный 2 онлайн бесплатно
Семён посмотрел на стол. На столе лежал тот самый непромокаемый пакет, в котором он привёз добычу из имения. Семён, очевидно, сам перед сном его вытащил, разложил содержимое, после чего отрубился, не дойдя до тайника. С одной стороны, лажа, недопустимая в его профессии, с другой — кто бы сюда полез…да много кто. Лажа.
Сигналки, кстати, тоже было бы неплохо проверить. Но это — после чаю. Чай — это святое.
К столу вернулся уже повеселевший — пожрать всегда хорошо, разложил содержимое пакета: бухгалтерские книги в коленкоре, стопка папок с лиловой бечёвкой, конверты с сургучом, и она. Шкатулка чёрного дерева. Маленькая, с ладонь, гладкая, без видимого замка. Лежит, ждёт, делает вид, что просто шкатулка.
— Привет, — сказал Семён шкатулке. — Сейчас займусь тобой, никуда не уходи.
Шкатулка вежливо промолчала.
Первым делом — документы. По уму, нужно было всё это срочно доставить к Долгих, желательно вчера, возможно курьерским пакетом и нарочным — но «по уму» и «по жизни» в этом мире, как и в его родном, частенько расходились в разные стороны. Да и вообще, добыл — уже хорошо.
Тайнопись Рыльских теперь раскладывалась перед ним легко, как будто он ее всю жизнь изучал. Семён неспешно пролистал верхние накладные. Контрабанда шла по двум направлениям. Первое — артефакты, в основном боевые и сигнальные, под видом «медицинских инструментов»; получатель — некий «Дом Призрения и Лечения при Лейб-Медицинской Канцелярии». Второе направление было интереснее. И како-то стремное. «Расходные материалы биологического происхождения, специальный заказ номер такой-то». Бумаги — спокойные, чиновные, выверенные. Цифры — округлые, аккуратные. Не подкопаешься. А по сути — кто-то много, систематически, годами возил в петергофское имение Рыльских что-то живое. Или, скорее, бывшее живое.
— Это что вообще такое, — пробормотал Семён.
«Это, мой друг и есть основной бизнес твоих бывших родственников», — голос в голове стал ровным, деловым. — «Магия крови — наука требовательная. Ей нужен ресурс. Свой собственный — конечный, и тратить его жалко, своя кровь нужнее самому. Всяко лучше воспользоваться чужой. Особенно если у этого чужого совершенно нет шансов кому-то пожаловаться.»
— То есть… люди.
«В основном. Очень часто — дети. Дети энергетически…мягче,наиболее близкий термин, у них кровь почище, и она ещё не сильно насыщенажизненной памятью. Хотя и „насыщена“ — это тоже очень упрощённое объяснение, сложно подобрать термины без погружения в тему»
— Какое милое семейство.
«Кто бы спорил. И ещё кое-что: Клейнмихель таскал всё это не для рода в целом. Он работал на конкретную ветку. У Великих родов всегда — всегда — есть внутренние ветки, и они всегда — всегда — между собой конкурируют, просто в разное время с разной интенсивностью.»
Семён задумался. И положил папку.
— То есть мы тут не на князя Рыльского копаем. А на кого-то конкретного.
«Скорее всего. На не самую последнюю фигуру, но и не совсем на верхушке…а попасть туда хочет. Которая контрабандой расходного материала кормит свои арканы, не делясь с остальной семьёй.»
— А князь, выходит, в этой схеме…
«А князь не в курсе. Или в курсе, но частично, если оная фигура не совсем обнаглела. Это твоя главная зацепка, маленький. Если правильно раскрутишь — твой жандарм получит не просто компромат. Он получит выход на внутренние разборки в Великом роду. А это, при должном везении, способно дать многое.»
Семён хмыкнул. Это нечто, не поспоришь. И, если хорошо аккуратно подойти к вопросу, можно успеть и свои вопросы порешать, и не помереть. По крайней мере — теоретически.
Папку он отложил отдельно. Накладные с «расходным материалом» — в сторону. Это уже не его уровень, явно. Это уровень Долгих, а то и не его даже, а того, кому жандарм будет это передавать.
Дальше шли расписки. Подписи. Печати. Какие-то совсем уже мелкие хозяйственные бумажки, что выглядели лишними — но Семён их не отбрасывал.Барон, даже заочно, производил впечатление человека ответственного и аккуратного, такие бумажек просто так не хранят. Если хранил — значит, было зачем.
И, наконец, шкатулка.
Семён нажал три фиксатора — левый верхний, правый нижний, центральный верхний — крышка мягко откинулась. Внутри — пачка пожелтевших конвертов, перевязанных чёрной шёлковой лентой. Двадцать четыре конверта. Семён это уже знал — пересчитал ещё в имении, чисто механически, сам не зная зачем.
Развязал.
Бумага хрустела суховато, выдавая возраст, чернила выцвели местами до нечитаемости. Почерк — детский, старательный, с неровными буквами, но в целом неплохой. Объективности ради, у самого попаданца в школьные годы почерк был просто отстойным,.а сейчас еще хуже, за неимением практики.
Семён развернул верхнее письмо — то, что лежало сверху, очевидно, последнее по дате. И прочитал его медленно, второй раз. В прошлый раз он скользил по строчкам наискось, по диагонали, как бывалый студент по учебнику. А вот теперь — внимательно.
«Саня, родной…»
