Читаем Бездарный 2 онлайн бесплатно
Ресторан выбирал долго и основательно, хотелось чего-то… чего то хотелось, в общем. Из вариантов… «Медведь» — туда в образе Зимина уж точно соваться не собирался, там его могли помнить, там он недавно работал. И не «Палкин», там он отдыхал недавно, не стоит повторятся. «Донон», о котором раньше только слышал, был уже по карману, да и по одежке, пожалуй, уже доступен… но и туда Семён, подумав, тоже не пошёл. Туда он пойдет, когда будет готов стать завсегдатаем. Нет, смысл был и так, например примелькаться… или даже поработать, давно он не работал для души, все больше по заданию. Ещё и на государство — совсем, знаете, не те ощущения. Но нет, сегодня только отдых.
Как раз по дороге, на Большой Морской, располагалась «Вена». Или, как её называли в определённых кругах, «старая Вена», отличая от «новой Вены» где-то на Малой Конюшенной — Семён точно не знал, не его территория. Ресторан литераторов, как он слышал. Там по вечерам собирались писатели, журналисты и их шлю… восторженные поклонница, да. Днём публика была попроще и поспокойнее, но все равно при деньгах. Цены, по отзывам, были кусачие, но не так, чтоб до смерти. До полусмерти. Кухня —классическая европейская, с легким акцентом традиционно русской, что бы это ни значило.
«Вена» так «Вена». Зимин — понаехавший, конечно, но в Петербурге он уже с полгода, торговые дела идут неплохо, отчего бы не зайти в приличный ресторан. Вполне соответствует образу.
Дверь открыл швейцар — огромный мужик в роскошном мундире и с седыми усищами и видом владельца не то, что этой забегаловки — всей улицы. Семён, проходя, коротко кивнул и сунул в огромную лапищу серебряный полтинник, швейцар в ответ приложил руку к козырьку.
Внутри царил полумрак, как и положено хорошему ресторану, — тёмные стены, паркет черного дерева, шоколадные скатерти, чуть приглушённый свет настольных ламп на каждом столе, огромные зеркала в бронзовых рамах на стенах, от которых рассеянный свет становился не ярче, а скорее глубже, насыщенней. Пахло хорошо прожаренным мясом, свежей выпечкой, корицей, приятным сигарным дымом и лёгкой ноткой алкоголя, вместе запахи и складывались в узнаваемый аромат хорошего ресторана. Стойка бара тоже впечатляла— длинная, полированная, с медными перилами; за стойкой — бармен в белой рубашке с чёрным галстуком; перед стойкой — несколько высоких табуретов, почти все свободны, потому что обеденное время, народ сидит за столами.
К нему незаметно подошёл метрдотель. Казалось бы, и характеристики — не чета простому обывателю, и навыки всякие интересные есть, да и просто профессия обязывает… но сухощавый, с острой бородкой, в чёрном фраке, с выправкой старого гвардейца и манерами почти благородными действительно смог подобраться незаметно. Чудеса.
— Обедать изволите? Один?
— Один. У окна, если можно. И чтоб потише, без оркестра.
— Оркестр будет исполнять вечером, сейчас у нас везде тихо. Прошу, сударь.
Столик оказался, действительно, хороший — у окна, с видом на Большую Морскую, чуть в стороне от прохода. Семён сел, удобно откинулся, повесил пальто и шляпу на крючок у стены. Меню лежало рядом — толстенькое, в бордовой коже, с тиснёной золотом надписью Wien.
Ну, посмотрим, что они тут употребляют.
Открыл. Посмотрел. Подавился желание тихонечко уйти.
Борщ — полтинник. Не двадцать копеек, как в не самом дешевом «Палкине», а более чем вдвое. Жаркое — семьдесят пять. Стерлядь — рубль сорок. Утка с яблоками — рубль шестьдесят. Отдельно — закуски, отдельно — хлеб, отдельно — вода. Вода! В меню отдельно вода — «сельтерская прусская — тридцать копеек стакан». Нет, в доиссекайные времена он, бывало, почитывал обзоры ресторанов и удивлялся тем альтернативно одарённых, что покупают бутылку воды по цене трех шаурм…шаурмей… втридорога, короче. А теперь, получается, сам в одном шаге от такого.
— Рекомендую, — мягко сказал возникший сбоку официант, — раки в пиве. Нынешним утром привезли, ещё живых. Свежее не бывает.
— А что ещё из горячего порекомендовать можете?
— Бифштекс «по-венски», со сливочным соусом и кашей из морковного пюре. Крайне интересное сочетание, необычное.
— Возьму и раков, и бифштекс. И вот этот… — Семён ткнул пальцем в меню, где значился «консоме по-венски с печёночными клёцками».
— Суп, раки, бифштекс, — повторил официант, записывая крохотным карандашиком в крохотную книжечку. — Напитки?
— Водки, рюмку. Морсу. И… — Семён помедлил, — и кофе после.
Коньяк был прикольный, отъевшийся и укрепленный системой организм легко справлялся с алкоголем, так что можно было и продолжать. Главное — не обзавестись новой привычкой.
— Сию минуту.
Официант исчез, будто его и не было, и вернулся с крошечной хрустальной рюмкой, на льду, с маленькой тарелочкой, на которой лежали две дольки солёного огурца, кусочек чёрного хлеба с салом и ложечка паюсной икры. Семён осушил рюмку залпом, не спеша покатал икру по рту, закусил хлебом с салом и огурцом.
