Читаем Авигея онлайн бесплатно

Альберт коротко кивнул, опускаясь на край кровати и на секунду закрывая глаза, будто сам факт того, что он уже здесь, в тишине, рядом с ней, позволял ему хоть немного отпустить напряжение.

– Если есть что-нибудь от головы, было бы неплохо, – сказал он, не открывая глаз.

Аглая развернулась, чтобы скрыть выражение лица, и подошла к столу, где лежали её вещи – точнее, вещи Вероники, которые теперь должны были стать её продолжением, её прикрытием, её новой оболочкой. Она на мгновение задержала взгляд на сумке, будто проверяя саму себя, затем достала упаковку, налила воду и вернулась. Он принял таблетку, не задавая вопросов, не вглядываясь в её лицо, и это было почти странно – та лёгкость, с которой он принимал её присутствие как данность, не требующую подтверждений.

– Спасибо, – тихо сказал он, делая глоток и отставляя стакан.

Аглая опустилась в кресло, позволяя себе наконец расслабиться настолько, насколько это вообще было возможно в её положении, и внимательно, но незаметно наблюдала за ним, за тем, как он откидывается назад, как проводит рукой по лбу, закрывает глаза, окончательно отдаваясь усталости. И в этой усталости, такой естественной, ничем не прикрытой слабости другого человека, она вдруг почувствовала не только облегчение, но и странное, холодное преимущество. Пока всё шло так, как ей нужно, и именно в этом «пока» заключалась её единственная возможность закрепиться, вжиться, стать настолько естественной, чтобы у него не возникло причин сомневаться вовсе. Она медленно отвела взгляд, позволяя себе чуть глубже вдохнуть. Внутри появилось ощущение, что она действительно может удержаться здесь – не на минуту, не на час, а дольше, если будет достаточно внимательной, осторожной и… терпеливой.

Глава 16

Утро заглянуло в номер мягко и незаметно, разливаясь по шторам рассеянным светом и вытягивая из предметов их привычные очертания, словно подтверждая, что ночь прошла, ничего не разрушив и не выдав, оставив всё на своих местах – и прежде всего её, сидящую у окна с чашкой остывающего кофе, в состоянии осторожного, выверенного спокойствия, за которым скрывалось напряжение, не отпускавшее ни на мгновение. Альберт проснулся позже, чем обычно, и в его движениях ещё чувствовалась вчерашняя усталость, но она уже не давила, а лишь напоминала о себе лёгкой тяжестью, уступающей место собранности и внутреннему удовлетворению, которое приходит после сложного, но удачного дня. Он поднялся, провёл рукой по волосам, оглядел комнату так, будто заново входил в пространство, где всё было знакомо и предсказуемо, и только потом перевёл взгляд на неё.

– Доброе утро. Давно проснулась? – спросил он, потягиваясь.

Аглая повернулась к нему, улыбаясь, ответила на приветствие, и участливо спросила, как его самочувствие сегодня.

Альберт кивнул: всё в полном порядке.

– Да, прости, забыл предупредить, завтра возвращаемся домой, – добавил он спокойно, с тем ровным тоном, в котором не было ни сомнений, ни колебаний. – В принципе, всё сложилось даже лучше, чем я рассчитывал… Встречи вышли тяжёлые, вымотали полностью, но результат того стоил, дальше всё должно пойти как надо.

Он говорил уверенно, уже мысленно находясь там, в будущем, где каждая вчерашняя деталь выстраивалась в чёткую, логичную цепочку, и в этой уверенности не было места ни подозрениям, ни внимательному разглядыванию того, что находилось рядом с ним сейчас. Аглая слушала, удерживая на лице мягкое, спокойное выражение, в котором было достаточно интереса и поддержки, чтобы не вызвать ни малейшего диссонанса, и одновременно позволяя себе внутри медленно расправлять напряжение, словно проверяя, не исчезло ли оно окончательно, не ослабла ли опасность, не приблизилась ли она ещё на шаг к тому, чтобы стать здесь естественной.

Он подошёл ближе, почти не задумываясь, и наклонился к ней, чтобы поцеловать – привычно, как делал это множество раз, не ожидая ничего и не проверяя, и именно в этот момент, когда его губы коснулись её, время на долю секунды словно остановилось, вытянулось в тонкую, опасную линию, на которой сходились её страх и его возможное прозрение. Аглая замерла, не внешне – внутри. Каждое ощущение обострилось до предела, каждая мысль сжалась в короткое, напряжённое ожидание, в котором не было ни плана, ни слов, только готовность в следующий миг либо продолжить эту игру, либо оборвать её навсегда.

Он отстранился не сразу, как-то нахмурился, а потом посмотрел на неё – внимательно, но без той глубины, которая могла бы разрушить её маску, скорее с лёгким, почти рассеянным интересом человека, пытающегося уловить едва заметное изменение, не придавая ему особого значения.

– Ты какая-то… не такая, – сказал он, чуть склонив голову, будто примеряя эту мысль к реальности и не находя в ней угрозы. – Что-то изменилось… но я не могу понять, что…