Читаем Авигея онлайн бесплатно
«Ты, Макухин…» – слова всплыли сами... Она тогда говорила спокойно, почти равнодушно, словно это не имело значения, а теперь… Авигея опустила взгляд, её руки стали холодными. Она осторожно поставила чашку на стол, чтобы не выдать дрожь. Радости не было, ни капли, ни мгновения, наоборот – где-то глубоко, под слоем видимого спокойствия, под тишиной, в которой она жила всё это время… появилось чувство, которого раньше не было. Тяжёлое, глухое, почти чужое – страх. Не за них, за себя, потому что это было не совпадение, и она знала, с того самого момента, как произнесла это. Знала – и всё равно сказала. Почему? Ответа не было, только ощущение… что в тот день она не просто отреагировала на их жестокость, а открыла что-то и выпустила. Не слово, не эмоцию, а что-то другое – тёмное, глубокое и… живое. Авигея медленно вдохнула. Экран всё ещё говорил, но слова больше не доходили, потому что теперь в голове звучало другое:
«Ты, Миронова… ты, Макухин… ты, Илья…»
Она на секунду закрыла глаза и поняла – слишком поздно. Ничего нельзя вернуть, ничего нельзя исправить, и самое страшное было даже не в том, что это уже произошло, а в том… что это только начало.
Тётя Шура поставила перед ней тарелку.
– Ешь, остынет.
Обычная фраза, простая, живая. Авигея подняла глаза, кивнула, но к еде не притронулась. Потому что внутри неё было то, с чем нельзя просто жить, как раньше. То, что уже невозможно было остановить...
Школа встретила утро понедельника без привычного шума, спешки и звонкого смеха в коридорах. Даже шаги звучали тише, словно сами стены старались не нарушать возникшую тишину. В учительской собрались рано, никто не опаздывал. Директор говорил негромко, но каждое слово звучало чётко и тяжело:
– Сегодня приедет комиссия. Нужно подготовить документы: программу выпускного, списки, ответственные…
Педагоги кивали, вздыхали, записывали, не поднимая глаз. Классная руководительница, с отрешённым видом, сидела чуть в стороне. Перед её глазами всё ещё стоял тот вечер: лица, музыка, слова прощания, и тот момент, когда дети уехали… Просто уехали. С кем и как – никто их не остановил и не спросил... Возможно ли такое?
– Вам нужно будет дать объяснение, – добавил директор, обращаясь к ней.
Она устало кивнула.
К обеду в школе уже были посторонние. Сдержанные, официальные, с папками и холодными взглядами. Они не повышали голос, не качали головами – просто задавали вопросы.
– Кто отвечал за мероприятие?
– Была ли договоренность с родителями?
– Знал ли кто-то о планах поехать за город?
Ответы звучали аккуратно, каждое слово взвешивалось, потому что, каждая неосторожная реплика могла иметь последствия. Во второй половине дня собрали родителей. Актовый зал, ещё недавно полный света и поздравлений, теперь казался чужим, холодным и неуютным местом скорби. Стулья стояли так же, сцена была той же, но всё изменилось.
– Как это вообще произошло?! – резко прозвучал голос из зала.
– Почему дети оказались там одни?!
– Это же выпускной, вы должны были контролировать! – поддержал другой.
– А алкоголь? Откуда у них был алкоголь?!
Вопросы накладывались друг на друга, становились громче. Директор пытался отвечать спокойно:
– Школа не организовывала поездку за город… После официальной части ответственность…
Но его уже не слушали, спорили, обвиняли, кричали и доказывали. Кто-то просто молчал, сжимая кулаки. Выпускники ушли, а беда осталась, и ещё: страх, злость, бессилие.
Дома устраивались допросы, проверялись телефоны. В каждой семье задавались одни и те же вопросы:
– Кто был за рулём?
– Ты пил?
– Почему не остановили его?
Ответы звучали глухо и почти всегда – одинаково:
– Мы не думали…
В доме Макухиных было тихо. Никто не кричал, никто не спрашивал, только закрытые двери и ощущение, что время остановилось.
Разговоры между детьми были короткими.
– Слышал…
– Да…
– Говорят…
И тут же – тишина. Имя почти не произносили, как будто это могло что-то изменить. Но было и другое – когда виновники трагического вечера случайно встречались на улице, или виделись в парке, то вспоминали шёпотом:
– Она же говорила…
– Ты помнишь?..
– Хватит, – резко обрывал кто-то. – Это… совпадение.
Но уверенности в голосе не было, потому что каждый уже вспоминал не только про Макухина, но и про себя.
Этот выпускной не закончился тем рассветом, он не закончился вообще. Он остался – в разговорах, в новостях, во взглядах, в тишине, которая теперь жила в школе. Тишине, которая, казалось, тянулась за каждым, в которой скрывалось не только горе, но и ожидание…
В отделении было шумно, обычная суета – звонки, разговоры, бумаги. Дежурный что-то записывал, кто-то заполнял протокол. Лейтенант стоял у стола, листал материалы по делу Макухина. Несчастный случай, это уже почти оформили, Игорь закрыл папку, задумался.
– Слушай, – сказал он коллеге. – Ты не слышал, что они там говорили? Эти… выпускники.
Тот пожал плечами:
– Да они в шоке. Несут ересь разную.
Игорь Бережной помолчал.
– Они говорили, что одна девчонка это… заранее сказала.
Коллега усмехнулся:
– Что ты имеешь в виду?
– Что он упадёт, и… как именно.
Тот отмахнулся:
