Читаем Авигея онлайн бесплатно
Новый год здесь не начинался с шума, он подкрадывался незаметно, почти так же, как наступала ночь – мягко, без предупреждения, растворяя границы между часами и минутами. В Исландии не было той суеты, к которой она привыкла в ожидании праздника, не было ощущения, что нужно соответствовать какому-то настроению, всё происходило иначе. К вечеру небо стало глубже, темнее, а вокруг отеля зажглись редкие огни, которые не нарушали тишину, а только подчёркивали её. Где-то вдалеке, со стороны города, иногда вспыхивали фейерверки, но звук до них доходил с опозданием, приглушённый расстоянием, будто даже он не имел права вторгаться в это пространство полностью.
Они вышли на улицу незадолго до полуночи. Холод был ощутимее, чем в предыдущие дни, воздух казался почти стеклянным, и дыхание превращалось в лёгкий пар, который сразу исчезал в темноте. Вероника остановилась, подняла взгляд вверх, и на секунду всё остальное потеряло значение. Небо снова оживало, не так ярко, как в прошлый раз, не так стремительно, но всё равно – живо, текуче, будто кто-то медленно проводил светом по невидимой поверхности, оставляя за собой след, который тут же начинал меняться. Муж подошёл ближе, не обнял сразу, не нарушил этот момент, а просто встал рядом, давая ей возможность прожить его полностью.
– С наступающим, – тихо сказал Альберт, и в этих словах не было торжественности, только тепло присутствия.
Она кивнула, не отрывая взгляда от неба, и вдруг, поняла, что внутри – тихо. Не пусто, а именно тихо. Не было привычного напряжения, постоянного внутреннего ожидания, что что-то должно случиться, исчезла тревога, которая сопровождала её последние недели, как тень, от которой невозможно избавиться. Она стояла на холоде, среди чужой страны, в момент, который не пытался казаться идеальным – и впервые за долгое время не думала о будущем со страхом. Мысль пришла не резко, не как откровение, а как спокойное осознание, которое просто стало очевидным: ей хорошо не потому, что всё решено и, что опасность исчезла, а потому, что сейчас – этого достаточно. Альберт осторожно взял её за руку, и на этот раз она не напряглась, не задумалась, просто позволила этому быть. Где-то вдали вспыхнули новые огни, небо на секунду стало ярче, и их свет отразился в снеге, в окнах, в её взгляде.
– С Новым годом, – улыбаясь, произнесла Вероника.
И в этих словах впервые за всё время прозвучало не ожидание и не попытка убедить себя, а настоящее, пусть и хрупкое, но уже существующее чувство: она счастлива, здесь и сейчас, несмотря ни на что.
Декабрь тянулся медленно, дни стали одинаковыми – короткими, серыми, с ранними сумерками, в которых время словно растворялось. Илья почти не выходил из дома без необходимости, избегал лишних разговоров, не отвечал на сообщения сразу, а иногда не отвечал вовсе. Родители уже всё знали. Разговор был тяжёлым, с теми словами, которые трудно произносить вслух, потому что после них всё становится окончательно реальным. Мать сначала не поверила, потом пыталась найти объяснение, потом – выход. Отец говорил меньше, но именно его молчание давило сильнее всего. Дом перестал быть местом, где можно спрятаться, он стал местом ожидания – ожидания суда, решения и того момента, после которого всё уже будет иначе. Илья жил как будто между двумя точками – тем, что уже произошло, и тем, что ещё только должно случиться. Настоящее почти не ощущалось, оно было размытым, неважным, временным. Он часто возвращался мыслями к тому вечеру, к моменту, когда всё ещё можно было сказать правду иначе, настоять, не уступить, не отпустить ситуацию так, как она ушла. Но теперь это уже не имело значения.
Новый год приближался. Город постепенно наполнялся огнями, витрины становились ярче, люди – чуть быстрее, как будто пытались успеть завершить всё до какой-то невидимой черты. В доме тоже появилась ёлка, украшенная скорее по привычке, чем по желанию. Мать всё равно старалась: готовила, покупала, делала всё, как всегда, будто этим можно было сохранить ощущение нормальности. Илья смотрел на это со стороны. Он понимал, что для них это – попытка удержать то, что ускользает, но внутри не отзывалось почти ничего. Не было радости, предвкушения праздника, только странное, глухое ощущение, что это – последний такой вечер. Последний праздник в этой квартире, за этим столом, с этими людьми, в этой роли. Он не знал, сколько ему дадут – год, два, может, больше, но в любом варианте это означало одно – следующего Нового года здесь уже не будет.
