Читаем Разрушение георгина онлайн бесплатно
Разрушение георгина
Серия: Войны мафий
Статус: Завершена полностью
Романы / Современные любовные романыБПереводчик: kwqnss
Бета-ридер: nastypurple
Перевод телеграм канала: https://t.me/darknovelss
Разрушение георгина
Бабушка, еслитыоткрылаэтукнигу… сейчасжеотвернись. Повторяю, дальшенеходить...
Пожалуйста
,
прочитайте
…
Разрушение георгина
Я должна знать все о том, как выжить среди монстров, хотя я происхожу из их семьи. В конце концов, мы Мясники не только по названию.
Меня отправляют в Нью-Йорк к влиятельному главе Коза Ностры, семье Росси.
Моя первая встреча с ними такая же кровавая и дикая, как и они сами.
Люциан, Рафаэль и Габриэль Росси... теперь они владеют мной. И они не дадут мне забыть об этом.
Георгины всегда лучше всего цвели на свету, но они полны решимости держать меня в темноте.
Чего они не понимают, так это того, что я больше, чем кажусь.
Это гонка до конца, я против них.
Разрушающий
саундтрек
георгина
It’ll Be Okay
Shawn Mendes
Killer Queen
Queen
like that
Bea Miller
So What
P!nk
Hurts Like Hell
Feurie, Tommee Profitt
Him & I (with Halsey)
G-Eazy
I Fell In Love With The Devil
Avril Lavigne
Infinity
Jaymes Young
Young and Beautiful
Lana Del Rey
Take Me To Church
Hosier
All Too Well (10 Min Version)
Taylor Swift
Предисловие
С незапамятных времен ведение войны с теми, кто причинил нам зло, было заложено в самой сути человеческой природы. Жажда мести и возмездия всегда брала вверх над подставлением другой щеки врагу. Создавать хаос и кровопролитие предпочтительнее, чем вести пустые диалоги мирных переговоров.
Никто не считает этот образ жизни более священным, чем сотворенные мужчины.
Честь.
Верность.
Храбрость.
Это кодекс поведения каждой мафиозной семьи.
Однако этого нельзя сказать об их врагах.
В последние десятилетия, в разгар гражданской эволюции, шла древняя война. С обеих сторон земного шара проливалась кровь во имя чести, в то время как зверская бойня, которую каждая семья устроила другой, была совсем не благородной. Солдаты, родственники и невинные люди гибли со всех сторон, а неизбежное исчезновение мафиозного образа жизни быстро приближалось.
В самом маловероятном сценарии шесть семей собрались в неизвестном месте, чтобы заключить мирный договор. Как лидеры самых влиятельных преступных кланов в мире, они понимали, что прекращение огня — единственный способ гарантировать их выживание. Если эта попытка потерпит неудачу, их уничтожение будет почти неизбежным.
Договор был фактически простым.
Каждая семья приносила одну из своих дочерей в жертву своим врагам. Брак был единственным способом гарантировать, что семьи не будут мстить друг другу. Это также гарантировало бы, что родословная следующего преемника навсегда изменится, создав союз, который будет продолжаться через поколения.
Не все присутствующие остались довольны аранжировкой.
Глубокие шрамы, полученные за годы тяжелого положения и ненависти, не так легко исцелить или стереть. Однако даже самые циничные и подозрительные люди знали, что этот договор был их лучшим шансом на выживание. Хотя неуверенность в успехе договора ощущалась каждым боссом тамошней мафии, один за другим давали клятву, которая навсегда свяжет их с ним.
И когда слова сорвались с их губ, а в воздухе повис запах крови, они позаботились о том, чтобы невинные жизни снова стали считаться побочным ущербом в их мафиозных войнах — в последний раз.
Их дочери должны были заплатить цену за мир.
Хотели они того или нет.
Пролог
Десять лет назад
Снаружи бушевал чертов ураган, и все сотрясалось. Бермуды и сезон ураганов.
У моего отца было дурное чувство юмора, когда он организовал это, но я мог видеть стратегию, стоящую за этим. Чуть сложнее убить всех, когда вы были в конференц-зале отеля.
Ветер барабанил в ставни, и вот-вот нас осыпет стеклянным потоком, когда окна наконец выйдут из строя.
Боссы сидели за столом с надутыми сундуками, как высокомерные придурки.
Решая мою судьбу.
И судьбы их дочерей.
Но я предполагаю, что так устроен мир. Те, кто у власти, решают судьбы тех, кто не был.
Я изучал лица каждого человека, сидящего вокруг круглого стола, чуя слабость, или кровь… или предательство, которое означало бы вонзить нож в чью-то спину.
Желательно моего отца.
Идеальное прикрытие для него, чтобы перерезать тебе горло. Я восхищался тактикой ирландцев.
Ребята из Фирмы прибыли поздно, все в крови. Я слышал хорошие вещи о Бенни, но Дэнни был таким засранцем, которого нужно было раздавить.
А еще были русские, Картель и Наряд, чертовы ублюдки. Все одинаково непохожи.
— Мы все знаем, почему мы собрались сегодня вместе, — объявил мой отец Карло Росси, привлекая внимание зала. Слушая, как он говорит о мире и самопожертвовании, я только и делал, что не смеялся до истерики.
Карло Росси был самым большим тараканом в комнате.
И когда-нибудь, надеюсь, скоро, его раздавят.
Я со скучающим видом слушал, как мужчины препирались, а ирландский наследник подливал масла в огонь, болтая с русскими. Может быть, Волков и расстрелял бы его. Я бы хотел попасть в Адскую Кухню; это была последняя часть Нью-Йорка, не находящаяся под нашим контролем.
— Мы пришли сюда, чтобы обеспечить мир и убедиться, что мы можем продолжать жить. Этого не произойдет, если жертвы и гордость нельзя будет отложить в сторону, — продолжает Карло с меньшим пылом в тоне.
Я действительно хотел знать, кто написал для него этот сценарий. Он звучал как гребаный проповедник, умоляющий свое стадо непослушных овец о покаянии.
Я отключился до тех пор, пока Карло не начал обсуждать сделку — кровь, скрепившую этот договор, если хотите.
— У всех нас есть дочери, и смысл существования женщин всегда заключался в том, чтобы использовать их для союзов, поэтому вполне уместно, что они должны быть принесены в жертву здесь.
— Когда девочки достигают совершеннолетия, они должны выйти замуж за лидеров своей семьи или вскоре стать донами. Этот обмен должен быть сделан в течение одного и того же периода времени. Мы не хотим, чтобы кто-то отступил, потому что они струсили и больше не заинтересованы в профсоюзе. Можем ли мы согласиться на эти условия?
Все молчат, скрепляя соглашение.
— Хорошо. Теперь, поскольку моей дочери всего восемь лет, и она самая младшая из девочек, я предлагаю выйти замуж только через десять лет, когда она достигнет совершеннолетия.
Мои внутренности горели, думая о Валентине. Ради всего святого, она все еще играла с чертовыми Барби. А здесь мы обсуждали обмен ею, как будто это ничего не значило.
Я слушал ссору мужчин, всех их дочерей разного возраста, а затем Атэйр встал и спокойно подошёл к столу, где был накрыт завтрак. Он взял одну из больших ваз с фруктами и вернулся к столу.
Опустошив его, он схватил желтый блокнот и написал свое имя, прежде чем бросить его в миску.
Простой. Мне понравилось.
— Мы все выбираем имя. Если вытащенное имя будет нашей собственной дочерью, мы выбираем снова, пока у нас не будет нового имени.
Это гудело в моей голове, как неоновый свет на Таймс-сквер, имена в чаше каким-то образом делали все это более реальным.
Мой отец чуть не плюется кровью, когда Джованни из Наряда выбирает имя Валентины. Его лицо багровеет, и я уверен, что мое выглядит так же.
Это было бы последнее место, куда мы хотели бы, чтобы Валентина отправилась.
Это шок на всю жизнь, когда Карло не начинает драку.
Они ходят по комнате, вытягивая имена, а потом наступает моя очередь. Карло копается в миске и достает: «
Близнецы сверкают на меня зубами, но это ничего. Я слишком занят, представляя свою жизнь с женщиной, которую буду ненавидеть.
Десять лет. Десять лет, пока я не сяду в тюрьму на всю жизнь, застряв с женщиной, которую навязали мне.
Габриэль и Рафаэль будут так удивлены.
Карло кашляет, и я понимаю, что стою здесь, как дурак, черт знает сколько.
— Моей кровью клянусь защищать и заботиться о женщине, которая обеспечит жизнь Коза Ностры. Пусть ее жертва принесет единение семье, — выплюнул я, слова кислят во рту.
Ибо что эти люди знают о чести?
Если бы она у них была, они бы знали, что женщины в нашей семье долго не задерживаются.
Девушку Батчера собирались разорить.
Первая
глава
Далия
Было темно.
Разве не так все эти истории и происходят?
Хотя, может быть, для меня всегда было темно, с того момента, как я впервые вздохнула в младенчестве. Всегда мрачный. Всегда грустно.
Боль внутри меня, которую врачи и лекарства никогда не могли излечить.
Той ночью я лежала в постели, прислушиваясь к звукам вечеринки, которую устроили мои родители, чтобы отпраздновать какую-то сделку, которую Фирме удалось заключить.
В комнате был ночник, его свет был маяком, на который я смотрела каждую ночь, пока, наконец, не заснула.
Я всегда боялась темноты. Что само по себе было странно, так как я только что призналась, что живу в ней.
Но с тех пор, как я себя помню, мне всегда нужно было включить свет.
Сначала мне разрешили включать свет в шкафу, но потом мой отец настоял, что «ни один его ребенок не будет бояться темноты», и с этого момента это было запрещено. Он зашел так далеко, что ночью выкрутил мою лампочку, чтобы я могла «преодолеть свои страхи». Только мой непрерывный крик по ночам заставил его разрешить мне небольшой ночник. Когда я была не в школе, я всегда держала свет в своей комнате, но здесь, когда я вернулась домой на каникулы, ночник — мое единственное спасение.
В комнате послышался небольшой скрип. Я вздрогнула от шума, мои глаза отчаянно бегали во тьме, чтобы увидеть, какой монстр поджидает в темных углах моей комнаты. Я с ужасом наблюдала, как дверь моего шкафа приоткрылась, звук ее скрипа прокатился по моему позвоночнику, и массивная фигура вышла из ее глубины.
Я открыла рот, чтобы закричать, просто молясь, чтобы музыка не была слишком громкой, и чтобы кто-нибудь мог меня услышать, пока не стало слишком поздно.
— Это всего лишь я, детка, — прошептал в темноте голос дяди.
Я дрожала под одеялами, соскальзывая все дальше от него, пока не ударилась о стену, потому что даже в восемь лет знала, что у моего дяди нет веских причин прятаться в моем шкафу.
Его шаги были мягкими, когда он неторопливо приближался ко мне, его черты прояснились, когда он вошел в свет ночника.
— Пожалуйста, уходите, — хрипло умоляла я, не зная, что делать.
Мой дядя Роберт был правой рукой моего отца. Опытный убийца, чье имя было синонимом Фирмы.
Мой отец бы не поверил мне, а поверил ему.
— Не бойся, Далия, — прошептал он, подходя к моей кровати.
Я всхлипнула и натянула одеяло ближе к подбородку.
Я плакала, когда он скользнул ко мне в постель, проводя руками по моей коже.
Я разлетелась на миллион кусочков, когда он впервые провел пальцем по моим трусикам. Тьма, которая жила во мне, растекалась по моим венам, пока любой свет, который пытался выжить, не погас, оставив меня пустой оболочкой.
Но я не плакала после этого.
Или в другое время после этого.
Или в другое время после этого.
Я больше никогда не плакала.
— Чепуха, — пробормотала я, когда занятой прохожий ударил меня по плечу, когда они проходили мимо, мокко из белого шоколада в моей руке разлетелось по белоснежной блузке, которую я по ошибке выбрала для этого полета. По какой-то бессмысленной причине я думала, что нарядиться перед восьмичасовым перелетом имеет смысл.
Не то чтобы мужчине, ожидавшему меня в конце полета, было важно, нарядно ли я одета или нет. Ему, наверное, было бы все равно, если бы я появилась в бумажном пакете… или вообще появилась бы.
Внутри меня порхали бабочки при одной только мысли о том, что меня ждет впереди. Я остановилась посреди дорожки, чтобы оценить ущерб, так что неудивительно, когда кто-то снова врезался в меня, пролив остатки моего напитка.
— Черт, — проворчала я, когда наконец сделала разумную вещь и убежала с дороги тысяч людей, слоняющихся сегодня в аэропорту Хитроу. Я никогда раньше не была в общественном аэропорту. Я всегда летала на частном самолете благодаря богатству моего отца, Тревора Батчера. Но теперь его не стало, а мой брат… вместе с моим новым женихом, очевидно, думали, что реклама — это то, что нужно.
На мгновение я представила, как растворяюсь в толпе и отправляюсь в какое-нибудь экзотическое место, чтобы затеряться в нем. Я представляла себе золотые пляжи и напитки с маленькими зонтиками… или, может быть, идиллическое озеро, где я буду проводить свои дни на пристани, наблюдая, как глициния растет у моих босых ног, и писала бы следующий великий роман, который никогда не увидит свет.
Я бы посчитала их всех глупцами, отправив меня одну. Девушка хоть на унцию храбрее меня бежала бы куда подальше, отчаянно пытаясь не выйти замуж за совершенно незнакомого человека. В конце концов, они не знали, что кошмары, поджидавшие меня здесь, в Англии, были намного хуже, чем все, что я могла себе представить, ожидая меня в Нью-Йорке. Они не знали, как близко я была к тому, чтобы попытаться сбежать… навсегда.
Или, может быть, они знали. Мой желудок сжался при этой мысли. Может быть, они увидели во мне разрушение. В любом случае, мое изуродованное, поврежденное «я» каким-то образом сохранило некоторую лояльность к «Фирме» … и вот я здесь, послушная дочь до самого конца.
Я покачала головой, пытаясь отогнать воспоминания и образы, которые, казалось, навсегда врезались в мой разум.
