Читаем Разрушение георгина онлайн бесплатно

— Спасибо, — многозначительно сказала девушка. И моя челюсть отвисла, когда я еще раз осмотрела парня, задаваясь вопросом, обладает ли он какой-то магической силой. Она только что поблагодарила его за возможность сделать ему минет, а затем ее отослали.

Это был особый талант.

— Нет проблем, — ответил он, подмигивая ей. Она молча подошла к дверям лифта, повернув голову, чтобы послать ему воздушный поцелуй, прежде чем войти внутрь. — Позвони мне? — умоляла она, когда двери начали закрываться. Он просто улыбнулся ей в ответ, и, надо признать, это была обморочная улыбка, но однозначное «нет» на ее вопрос.

Затем он снова переключил свое внимание на меня.

Габриель

Я был одержим.

И компульсивен.

Мне поставили диагноз ОКР, когда мне было четыре года, и няня поймала меня на том, что я копил игрушки, еду и чужие вещи. Я был бы очарован игрушками или вещами, которые были у детей в моем дошкольном классе и должны были бы их иметь. Я воровал их у детей или просто забирал, а потом прятал «свои сокровища» в шкафу… где моя няня в конце концов нашла их, когда искала грязное белье.

Моему отцу было все равно, когда няня сказала ему. Я имею в виду, дерьмо, ключевым элементом мафиози было умение воровать, поэтому она получила разрешение моей матери и отвела меня к врачу, где мне поставили официальный диагноз.

Я не был чистюлей и больше не воровал вещи своих друзей… по крайней мере, не так часто. Но то, что я делал, было одержимость людьми. Женщины, если быть точнее.

Парад женщин, в которых я якобы «влюбился» за эти годы, был источником бесконечного веселья для моих братьев. Я видел кого-то в другом конце комнаты и, как в сказке, пропадал, полностью одержимый девушкой. Я заставлю ее влюбиться в меня… быстро, пока она не станет так же одержима мной, как я ею… обычно даже больше. Это было довольно легко, когда ты выглядел, как я, говорил, как я, и был ключевым членом Коза Ностры.

Я пил и ел их, а потом трахал их, пока они не видели звезды, и одержимость обычно длилась несколько недель, а может быть, даже несколько месяцев. А потом однажды я просыпался, обычно с ними в своей постели, и одержимость исчезала.

Я бы выгнал их, и все было бы… пока я не увидел свою следующую девушку.

Я полагал, что должен был чувствовать себя плохо из-за всех разрушенных, с разбитым сердцем девушек, которых я оставил в городе… и в деревне. Но на самом деле я никогда не занимался этим чувством вины. Мое расстройство было частью меня; почему мне должно быть за это стыдно? Если бы Бог хотел, чтобы я был другим, он сделал бы меня другим.

По крайней мере, так я говорил священнику на исповеди каждый месяц.

Не уверен, что он ее купил, но мне все равно.

Кроме того, девочки многого добились. Фантастический секс, например. Я имею в виду, что они никогда больше не займутся таким сексом, или, возможно, найдут кого-то с таким большим членом, как я, который действительно знал, как им пользоваться. И я дарил им массу подарков, относился к ним так, как будто они были центром мира. Они ходили на лучшие вечеринки, носили лучшую одежду и ели в самых эксклюзивных ресторанах мира.

Я имею в виду, какая девушка может желать большего.

Внутри меня вспыхнула вспышка раздражения, когда я подумал о безумных женщинах со слезами на глазах, которые преследовали меня, устраивали вечеринки и присылали мне письма после того, как все закончилось. Но я оттолкнул это. Это не имело значения.

Я любил первоначальный порыв влюбляться. Я любил любовь. Рафаэлю и Люциану, похоже, нравилось говорить мне, что я на самом деле не влюблен, но, честно говоря, какого хрена они могли знать о любви? Они двое не узнали бы этого чувства, если бы оно ударило их ногой по голове и облизало им яйца.

Что бы они ни говорили о том, что это всего лишь химические вещества в моем мозгу, меня это не волновало. Я получил от этого самый большой кайф. Я бы продолжал влюбляться вечно, если бы я мог что-то сказать об этом.

Я подмигнул девушке в лифте, ее имя исчезло из моей памяти. Женевьева. Персефона? Нет, это была какая-то греческая богиня, не так ли? Определенно не имя той девушки. Мне, наверное, должно было быть стыдно за то, что я был с той девушкой уже три недели, и она уже стиралась из памяти, но опять же, я так не действовал.

И кто была эта девушка, когда передо мной было это прекрасное существо?

Далия. Было ли странно, что я хотел накатать ее имя, обернуть его вокруг себя, вытатуировать его на своей коже?

Тихий голос в моей голове напомнил мне, что она была невестой моего брата, ключом к окончанию многолетней войны, которая у нас была.

Но я оттолкнул этого любопытного ублюдка.

Далия была моей.