Читаем Женат онлайн бесплатно
Я улыбаюсь. Глупо, по-детски, прячусь от него, заправляя волосы за ухо, но щеки выдают смущение.
Он тихо усмехается.
— Все-таки устала?
О боже. Вот мог бы промолчать, но разве это возможно? Нет. Все они такие, взрослые, им лишь бы повод дай посмеяться над глупыми дурочками, вроде меня.
Возьми себя в руки!
Мотаю головой и нахожусь достаточно быстро, бросив взгляд на стол Катерины, снова возвращаю его Марату.
— Нет, но я хотела спросить.
— Спрашивай.
Марат расслабляется на спинке стула, глядя на меня. Расстегивает верхние пуговицы на своей рубашке, а я залипаю. К моему стыду, невозможно реагировать на эту картину ровно — он слишком красив, пусть и не догадывается даже, насколько сильно это по мне бьет.
Черт.
Соберись!
Снова прячусь, чтобы не пялиться, прочищаю горло.
— Я теперь всегда буду с вами ездить на встречи?
— А тебе не понравилось?
— Не в этом дело, просто…
Снова касаюсь стола Катерины, и Марат поджимает губы. Черт. Мне кажется, что я разозлила его упоминанием бывшей сотрудницы, поэтому нутро все покрывается мурашками.
Пожалуйста, нет.
— Простите… — шепчу в догорающем, этом дне, — Я не хотела и…
— Давай выпьем?
— Ч-что?
Что?! Что он сказал? Не верю своим ушам и глупо хлопаю глазами. Марат встает, потягивается, потом обходит стол и идет на мансарду.
— Выпьем, говорю. Надо сделать паузу. Заодно поговорим о том, что сегодня было.
Мне это не нравится. В смысле, я не хочу обсуждать то, что сегодня было, но пугает меня не это.
Я будто стою на краю обрыва. Вот такое вот чувство у меня в груди, и это же явно плохо. Пить с ним — плохо, наедине — еще хуже.
Потому что я знаю, что алкоголь развязывает языки. И не только.
Смогу ли я удержаться?
Мягкие сумерки опустились на яркие, железные крыши Петербурга, окрасив их в нежно-розовый, как и все вокруг.
Очень романтично…
Мы сидим будто на лучших местах в театре, и вся эта… атмосфера. Черт, малыш, ну что же ты творишь?
Надо было отказаться. Сослаться на то, что его личная жизнь не мое дело, но я пошла следом. Сняла пиджак, потом обувь. Марат сам настоял, и это так вдруг интимно…
А наблюдать за ним? Не интимно?
Я ведь наблюдаю.
Смотрю, как он кидает на дно хрустального стакана кусочек коричневого сахара. Потом капает пару капель какого-то сиропа, медленно проворачивает тупой, глянцево-черной штукой, разминая его. Рукава рубашки закатаны наверх. Я вижу, как его руки напрягаются с каждым поворотом, и сама напрягаюсь внутри. Там, где не имею права напрягаться.
Господи…
Как жарко.
Убираю волосы назад, чувствую, что все так неправильно.
Мне надо убираться отсюда! Это так опасно...Но я сижу… смотрю на крыши, ловлю все оттенки сумерек на взгляд мягких, на вкус острых, и дрожу.
Даже не замечаю, как он подходит и протягивает мне напиток.
— Пробуй.
Поднимаю на него глаза.
Какой же он красивый… сейчас даже лучше. Тянет меня за нутро на себя, гипнотизирует. В этом моменте, глядя на него снизу вверх, я вдруг четко понимаю, что все сделаю. Абсолютно все, что он мне скажет, потому что себя не контролирую.
Забираю стакан медленно, пробую. Напиток обжигает горло, разливается теплом, подпитывая мой внутренний огонь, а я все смотрю. Смотрю. Смотрю.
Какой же ты красивый…
Твои глаза… они темнеют.
— Если перебор, я могу добавить сока, — говорит тихо, — Но это будет какое-то извращение. Так как?
— Нет, все в порядке, — вру в ответ также тихо.
На самом деле, напиток для меня явно крепковат, но я никогда в этом не признаюсь.
Потому что боюсь разрушить то, что разрушить надо.
Это опасно… а я продолжаю молчать и осознанно идти вперед.
Ведь это осознанно. То, что я делаю — осознанно. Мне бы хотелось сказать, что нет, но… да.
Простите меня.
Да.
Господи, Даниэла, что же ты творишь? Нельзя так. Марат явно находится в уязвимом положении, и ты это понимаешь. Но ты здесь, еще и разделась, еще и без бюстгальтера.
Напряженные соски царапают нервные окончания в мозгу, отключая его.
Я не могу нормально думать, а вместо того хочу, чтобы он их заметил. Меня. И раскрываюсь…
Укладываю одну руку на спинку дивана, вторую вместе со стаканом себе на бедро. Откидываюсь на подлокотник. Ведь я прекрасно знаю, что кто бы там ни говорил какую-либо хрень, я — красивая; обо мне мечтают; меня хотят. И он захочет.
Что ты творишь?..
Это последний звонок с того конца разума, потому что потом он поворачивается и меняется резко все. Я замечаю, как Марат скользит взглядом по моей фигуре и останавливается на груди. Да! Это произошло! Получаю что хотела, и пусть щеки горят, а сама я увожу взгляд, будто не понимаю — это ложь. Все я прекрасно понимаю и делаю это специально.
Словно кто-то сорвал все стоп-краны.
Господи, ты точно сошла с ума…
Пока он подходит к дивану, совесть орет в рупор, что так нельзя; это неправильно; это плохо! Он — чужой муж, а ты — охренела! Но чтобы заткнуть за пояс все свое благоразумие и мораль, я делаю большой глоток и говорю.
— Красиво здесь.
Марат присаживается рядом.
— Да, это точно…
