Я сказал им, чтобы они шли в жопу. Служба в Кувейте меня не пугает. Если я умру, то умру. Есть только один человек, о котором я забочусь. Только одна женщина, чьи чувства и переживания имеют для меня значение. Единственная причина, по которой я не хочу ехать, — это то, что меня не будет здесь, чтобы защитить ее.
Я смотрю через комнату на отца, который сидит под окном и курит травку на завтрак. Удивительно, что он вообще жив после вчерашнего провала. Моему дяде Рэю пришлось заехать за ним в мотель «Кардинал» на 17-й улице. В ярости, вызванной кокаином, он чуть не забил до смерти какую-то двадцатилетнюю девчонку после того, как тупо трахнул ее.
Мой дядя уже не раз разбирался с подобным дерьмом. Для него это рутина, и я удивлен, что он до сих пор сам не позаботился о моем отце. Единственная причина, по которой, как я могу предположить, он этого не делает, заключается в том, что у моего дяди есть свои собственные проблемы, с которыми он должен разобраться. Он нездоров, и сейчас почти все его силы уходят на то, чтобы просто встать утром с кровати. Но это было бы облегчением для клуба, потому что в данный момент отец создает больше дерьма, чем он того стоит, и мы все, блядь, это знаем.
Особенно когда мы узнали, что девушка, которую он избил прошлой ночью, — дочь вице-президента конкурирующего клуба. МК «Huesos Rosas», крупного клуба в Атланте и Колумбусе. Мы еще долго будем пытаться это исправить.
— Лучше найди свою мать. Она проплакала все гребаное утро, — говорит он между затяжками.
Я сжимаю кулаки. Я не бью его только потому, что мой дядя запретил мне это делать. В большинстве случаев это отнимает у меня все силы.
— Мы можем поехать вместе? — говорит Джейк, похлопывая меня по спине и избавляя от необходимости отвечать своему дерьмовому донору спермы.
— Да, — отвечаю я.
— Она в садовом центре, — добавляет мой отец, встает и, спотыкаясь, выходит из комнаты.
Я качаю головой. По крайней мере, мне не придется видеть его в течение следующего года. Может быть, когда я вернусь, он будет уже мертв.
