Дорога до садового центра, в котором моя мама работает волонтером, занимает у нас с Джейком меньше десяти минут. Она замечает меня и начинает махать рукой еще до того, как я останавливаю мотоцикл. В последнее время она чувствует себя счастливее. Мой отец не обращает на нее внимания, поскольку знает, что, приблизившись к ней, рискует умереть от моей руки. Он знает, что она находится под моей защитой, а мой дядя позаботился о том, чтобы он не прикасался к ней, по крайней мере физически, пока меня нет. Обещание оторвать ему руки, похоже, возымело действие.
Она улыбается мне, но я вижу печаль в ее глазах, когда подхожу ближе.
— Гейб. Мой воин, — приветствует она, обнимая меня. Ее длинные темные волосы собраны для работы, а морщинки вокруг глаз напоминают мне, что она стареет. Я надеюсь, что, вернувшись домой, найду ее такой же умиротворенной и здоровой.
Джейк уходит поговорить с блондинкой, с которой работает моя мама, а мы с ней решаем пойти пообедать.
— Для парней, с которыми ты едешь, это первый срок службы? — спрашивает мама, пока мы едим.
Я киваю и откусываю от своего стейка.
— 12-е разведывательное подразделение, многие едут первый раз.
— Присматривай за ними, — говорит она мне.
Я ухмыляюсь, как будто не собираюсь этого делать. Моя работа заключается в том, чтобы выбить из них страх. Забрать у них последние остатки нерешительности и растоптать их. Они должны действовать как машины, лишенные чувств. Тогда и только тогда они будут готовы.
— Не беспокойся обо мне. Мы с Шелл поддерживаем друг у друга. Пока мы знаем, что вы с Шоном вместе, нам легче. — Ее голос срывается. Я знаю, что это тяжело для нее.
— Мама, я не собираюсь подвергаться опасности, но если это случится… значит такова моя судьба.
— Мне просто не хочется, чтобы ты уезжал. Когда ты вернешься, тебе нужно избавиться от гнева на него и сосредоточиться на своем будущем. Я знаю, что не являюсь хорошим примером. Я оставалась с твоим отцом, несмотря ни на что. — Она протягивает руку и похлопывает меня по плечу, и я понимаю, что сейчас прозвучит речь. Тереза Вульф ничего не пускает на самотек, пока не добьется своего. Даже сейчас, когда у меня нет никаких перспектив, ее карие глаза полны надежды. Это усиливает чувство вины, потому что я знаю, что никогда не найду женщину, с которой остепенюсь или свяжу себя узами брака, а она именно этого и хочет.
