Читаем Танцовщица онлайн бесплатно
— Я не понимаю… — голос предательски дрогнул. — Почему тогда? Почему ты молчала? Зачем нужно было мучиться, работать на трех работах, тащить нас всех на себе, если просто можно было подать на алименты? Один звонок, один тест ДНК — и мы бы жили нормально! Ты бы не гробила здоровье!
Мама молча подняла рюмку, выпила залпом, даже не поморщившись. Стукнула стеклом о клеенку. Потом рассмеялась, но смех этот был похож на кашель — сухой, неживой, совсем не веселый.
— Когда Борька умер, — начала она, глядя куда-то сквозь стену. — твоему младшему брату, было месяц отроду. Мы до этого хорошо жили, ни в чем не нуждались. Борька кузнец был, золотые руки, я за ним как за каменной стеной была, мне даже работать не приходилось. А потом раз — и нет его. И всё пошло в одно место.
Я молчала. Знала эту часть истории. Черная дыра, в которую провалилась наша семья.
— Я осталась одна с пятью ртами, Кира. С пятью! А работы нет, денег нет, помощи ждать неоткуда. Я выла по ночам в подушку, думала, в петлю полезу.
Она налила себе еще.
— И тут появился Амиров. Он тогда здесь стройку какую-то курировал, важный ходил. Я долго мужика мурыжила, а он все не отставал. Цветы охапками таскал, подарки, слова красивые говорил…
Мама повернула голову и посмотрела в темный проем коридора, туда, где в гостиной слышался смех моего мужа.
— Такой же вот был. Красивый, высокий, статный. Прям с картинки. Глаза черные, горят… Ну и потеряла я голову. Дура баба. Поверила, что сказка бывает. Наобещал он всякого: «Увезу, Галя, королевой будешь, жизнь красивая, денег море».
Она горько усмехнулась.
— Но он тогда не знал, что у меня уже пятеро. Я скрывала, дура, боялась спугнуть. Думала, полюбит меня — и детей примет. А когда узнал… и след простыл. Даже вещи не забрал. Просто исчез. И письмо это поганое оставил.
— Но можно же было… — начала я, чувствуя, как к горлу подступают слезы обиды за неё. — Можно было заставить! Суды, скандалы! Он же богатый, он бы откупился!
— Нельзя! — рявкнула мама, ударив ладонью по столу. — Слышишь? Нельзя!
Ее глаза сверкнули такой яростной гордостью, что я вжалась в стул.
— Я никогда не унижалась и не собираюсь! Ни тогда, ни сейчас! Приползти к нему с пузом? Сказать: «Подай, Христа ради, ты мне ребенка заделал»? Чтобы он на меня как на грязь посмотрел? Чтобы его новая фифа меня помоями облила? Нет уж!
Она перевела дыхание, успокаиваясь.
— Я Ветрова, Кира. И ты Ветрова. Мы сами себя сделали. Я детей подняла, ни у кого копейки не попросила. Мы, может, икру ложками не ели, но и совесть не продавали.
Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде была такая сила, что мне стало стыдно за свои мысли о легкой жизни.
— Хочешь найти его? Хочешь узнать его, пообщаться, поиграть в дочку-миллиардершу? Пожалуйста. Ты взрослая, я тебе не указ. Твой муж, вон, с ним явно на одной волне. Но меня сюда не втягивай. Я его знать не хочу. Для меня он умер двадцать лет назад. И денег его мне не надо. Поняла?
Я кивнула, глотая соленый ком в горле.
— Поняла, мам.
Мама налила себе еще полрюмки наливки, выпила, крякнула и, отодвинув пустую посуду, скрестила руки на груди. Теперь её взгляд, тяжелый и проницательный, снова уперся в меня.
— Ну, с прошлым разобрались, — констатировала она, и тон её стал деловым, как у следователя на допросе. — Теперь давай о настоящем. Раз я ответила на твои вопросы, будь мила ответить и на мои.
Я напряглась. Знала этот тон. Сейчас начнется вскрытие черепной коробки без анестезии.
— Расскажи-ка на милость, как так получилось, что танцовщица в баре вдруг подцепила себе бизнесмена? — она кивнула в сторону коридора, откуда доносился громоподобный смех Ромы. — Он птица не нашего полета. Такие, как он, по нашим «гадюшникам» не ходят, а если и ходят, то жен там не ищут.
Она прищурилась, и её рука многозначительно легла на ручку сковороды, стоящей на плите.
— И если начнешь мне заливать про любовь с первого взгляда, как в индийском кино — огрею сковородой. Сказки не люблю.
Я сглотнула. Врать маме — это как играть в русскую рулетку с полным барабаном. Она ложь чует за версту. Но и правду про контракт, про пять миллионов и про то, что я фиктивная жена для мести бывшей, говорить было нельзя. Она бы тогда точно взяла сковороду. И пошла бы бить Дамира.
— Да нечего рассказывать, мам. Познакомились в клубе.
— И?
— Он заказал приват. Но танцевать я не стала! Он не захотел. Просто… поговорить ему вздумалось.
— Поговорить? — скептически переспросила мама. — В стрип-клубе? О философии Канта, что ли?
Мои брови взлетели.
— Слова то какие мам, где понабралась?
— Телевизор смотрю, не отвлекайся, рассказывай.
— Понравилась я ему, как отшивала назойливого клиента, — криво усмехнулась, вспоминая ту ночь. — Он номер свой дал. Сказал, если помощь нужна будет или… ну, в общем, оставил визитку.
— А ты?
Я замялась, подбирая слова, которые были бы правдой, но не всей.
— Ну, в общем, у меня проблемы были. С деньгами, с инсулином. Я позвонила ему. И вот…
Развела руками, демонстрируя кольцо на пальце и себя в целом.
