Читаем Танцовщица онлайн бесплатно

На Кире было платье. Если этот кусок ткани можно было так назвать. Оно состояло, кажется, из одной только сетки и пары стратегически расположенных полосок ткани, которые держались на честном слове и магии. Оно сияло в лучах прожекторов, облепляя её тело, как вторая кожа, и при каждом её движении казалось, что оно вот-вот исчезнет совсем.

И она танцевала. Не как жена олигарха. А как Индиго.

Она двигалась так, что половина клуба перестала танцевать и просто пялилась на неё. Она извивалась, откидывала волосы, скользила руками по бедрам. Это было красиво. Это было профессионально. И это было чертовски провокационно.

Я видел, как мужики внизу сворачивают шеи. Видел, как у них текут слюни.

Ильдар, стоявший рядом со мной у перил, сделал глоток коктейля и покачал головой.

— Я от тебя в шоке, брат, — прокричал он мне на ухо, перекрывая музыку. — Ты разрешил ей надеть это платье? Это же… это же ходячая порнография! Красивая, но порнография!

Я не отрывал взгляда от Киры, которая в этот момент послала мне воздушный поцелуй с танцпола, зная, что я смотрю.

— А меня думаешь кто-то спрашивал? — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как дергается глаз.

— В смысле?

— В прямом! Я увидел это платье, только когда она сняла плащ в гардеробе! До этого она была замотана, как капуста! Это диверсия, Ильдар!

Внизу Кира повернулась спиной к залу и сделала волну телом, от которой у стоявшего рядом парня выпал телефон из рук.

Я закрыл глаза рукой.

— Она меня с ума сведет. Я умру раньше времени, я тебе клянусь. Инфаркт. В тридцать лет. От ревности и стыда.

— Зато скучно не будет!

— Я сейчас спущусь и унесу её оттуда.

— Ага, попробуй. Она же тебя там и уделает в танцевальном батле. Смирись, Дамир. Ты женат на урагане. Пей виски и гордись. Это всё твоё.

Я посмотрел на неё снова. Моя. Бешеная, неконтролируемая, полуголая и самая желанная женщина в этом чертовом клубе.

— Моё, — буркнул и залпом допил виски. — К сожалению. И к счастью. Пойду разгонять фанатов, пока они не начали кидать ей деньги.

Голова гудела так, словно вчера я не пару коктейлей выпила, а лично дегустировала весь бар. Мой организм, не привыкший к алкоголю, мстил мне с особым цинизмом. Я с трудом разлепила один глаз. Солнце било в окно, прожигая сетчатку.

Я застонала и натянула одеяло на голову.

Вчера было весело. Нет, правда. Давно я так не отрывалась. Танцпол, музыка, ощущение того, что я снова Индиго, а не «жена олигарха». Но самое забавное было наблюдать за Дамиром.

Мой грозный муж весь вечер вел себя как параноик, у которого украли секретные коды запуска ядерных ракет. Он то пытался накинуть на меня свой пиджак прямо во время танца, то утаскивал меня в самый темный угол дивана, закрывая своей спиной от взглядов окружающих, то рычал на официантов.

«Прикройся, Кира». «Сядь ровно». «Не наклоняйся».

Я хмыкнула в подушку.

Смешной он.

Думает, что может меня переделать?

Я такая, какая есть. Я танцевала в клетке, я носила латекс, и я не собираюсь превращаться в серую мышь только потому, что у него репутация горит. Он знал, на ком женился. Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, не подавитесь.

Из ванной доносился шум воды. Дамир уже встал и, судя по всему, смывал с себя грехи вчерашнего вечера.

Я потянулась к тумбочке за водой, но вместо стакана рука наткнулась на вибрирующий телефон.

Экран светился именем, от которого у меня мгновенно прошел похмельный синдром, а сердце ухнуло куда-то в район желудка.

«Мама».

Внутри все оборвалось.

Мы с мамой созванивались часто, почти каждый день, пока Дамир был в офисе. Но это были дежурные звонки: «Жива? Здорова? Поела? Ну, пока». Формальность.

Моя мама — это отдельный вид стихийного бедствия. Я самая младшая в семье, единственная девочка среди пяти старших братьев. Пять, Карл! Мое детство прошло в спартанских условиях: донашивать рубашки за братьями, уметь дать сдачи и никогда не ныть.

Мама всю жизнь пахала на двух работах. Она строгая, принципиальная и жесткая, как старый армейский сапог.

Для нее эмоции — это слабость. «Из-за соплей люди умирают, Кира. Соберись». Она любит нас, я знаю. Но ее любовь — это накормить, одеть и дать подзатыльник, чтобы не дурили.

Я сглотнула, нажала «принять» и поднесла телефон к уху.

— Привет, мам.

— Спишь? — ее голос звучал бодро и резко, а это странно. Хорошее настроение? — Ночами спать надо, а не жопой трясти.

Нет, показалось.

Я поморщилась. Мама была в курсе моего «хобби».

Когда я уехала в Москву и начала присылать деньги, она спросила прямо: «Воруешь или торгуешь собой?». Я честно сказала: «Танцую». Она помолчала и ответила: «Главное, чтоб в тепле и платили. Жизнь — штука дорогая».

Для нее это была просто работа. Грязная, тяжелая, но работа.

— Я давно не танцую уже, мам, — просипела, садясь в кровати. — Я же говорила.

— Да пофиг. Я в Москве.

Я чуть не выронила телефон.

— Как… в Москве?

— Молча. Поездом. Дела у меня были, с документами на дом бабки твоей разбиралась. Сделала все. Теперь переждать нужно до вечера. Поезд обратно в десять. Адрес называй, я приеду.

Сон как рукой сняло. Я вскочила с кровати, путаясь в одеяле.