Читаем Танцовщица онлайн бесплатно

Кира сжала мою руку чуть сильнее, но ее лицо оставалось бесстрастным, ледяным и прекрасным. Она медленно обвела зал взглядом, задержалась на моем отце и едва заметно, царственно кивнула ему, словно разрешая продолжать.

— Добрый вечер, — громко, на весь зал произнес я, разбивая тишину. — Прошу прощения за задержку. Моя невеста… требовала особого внимания.

По залу прошел шепоток. Двусмысленность фразы была намеренной. Я почувствовал, как щеки Киры едва заметно порозовели, но она выдержала марку, подарив мне взгляд, полный обожания (или желания убить, что в данном случае выглядело одинаково страстно).

Мы прошли через зал, как ледокол сквозь арктические льды. Я чувствовал, как сотни глаз буравят наши спины. Мужчины смотрели с жадным, нескрываемым интересом, женщины — с тем особым видом сканирующей ненависти, на который способны только светские львицы, увидевшие конкурентку моложе и ярче себя.

Отец все-таки закончил тост — скомканно, сухо — и сел. Мы подошли к главному столу.

— Ты опоздал, — процедил он, не глядя на меня, когда я отодвинул стул для Киры. — Это неуважение к совету директоров.

— Пробки, отец, — небрежно бросил я, занимая место рядом с ней. — Москва стоит.

— Странно, — подал голос Карим, сидевший напротив. Он пожирал Киру глазами, забыв о том, что рядом сидит его жена. — А мы доехали с ветерком. Видимо, у кого-то были дела поважнее юбилея.

— У кого-то просто другие приоритеты, брат, — я улыбнулся ему той самой улыбкой, за которую в детстве нас ставили в угол. — Но тебе не понять. Ты же любишь приходить заранее, чтобы успеть всем угодить.

Кира села. Она сделала это идеально — плавно, аккуратно придерживая разрез на бедре, чтобы не показать лишнего, но достаточно, чтобы мужская половина стола синхронно перестала жевать.

Официанты тут же подсуетились, наполняя бокалы.

Я положил руку на спинку стула Киры. Мои пальцы коснулись ее голой кожи между лопаток. Она была горячей. И, черт возьми, слишком открытой.

Только сейчас, сидя за столом и наблюдая за реакцией окружающих, я начал понимать масштабы своей ошибки. Я хотел спровоцировать семью. Я хотел, чтобы Регина лопнула от злости.

Но я не учел одного.

Я не учел, как на Киру будут смотреть другие .

Справа от нас сидел Аркадий Борисович — грузный нефтяник с сальными глазками и тремя разводами за плечами. Он пялился на Киру так откровенно, словно она была десертом, который подали раньше времени. Его взгляд скользил по ее шее, спускался к ключицам, а когда она потянулась за салфеткой, чуть наклонившись вперед, он едва слюной не захлебнулся.

Меня накрыло глухой, темной волной раздражения

Какого черта он пялится?

Я подвинул свой стул ближе к Кире, практически вплотную, загораживая ее от нефтяника своим плечом.

— Ешь, — шепнул я ей, кивнув на закуски. — Тебе нужны углеводы.

Кира метнула на меня быстрый взгляд. В ее глазах плясали смешинки, но она послушно взяла вилку.

— Какая интересная спутница, Дамир, — пропела Регина. Ее голос был сладким, как патока, в которой увязла муха. Она сидела прямая, как струна, в своем золотом платье, и сжимала ножку бокала так, что пальцы побелели. — Ты нас не представишь?

— Кира, — коротко сказал я. — Моя невеста.

— Невеста? — мама всплеснула руками. Она выглядела растерянной, но в ее глазах, устремленных на Киру, было любопытство. — Деточка, какая ты… необычная. И платье такое… современное.

— Спасибо, Альфия Закировна, — Кира улыбнулась ей. И это была не та хищная ухмылка из клуба, и не та наглая гримаса, адресованная Регине. Это была мягкая, теплая улыбка. — Дамир много рассказывал о вашем вкусе. Я боялась не соответствовать.

Мама растаяла мгновенно.

— Ох, ну что ты! Ты очень красивая. Правда, худенькая такая… Дамир, ты ее совсем не кормишь?

— Я стараюсь, мам. Но у нее такой… активный обмен веществ.

По столу прошел смешок. Карим усмехнулся, Регина поджала губы.

— А чем вы занимаетесь, Кира? — спросил отец. Он смотрел на нее тяжело, оценивающе, как на дефектную деталь в механизме. — Дамир сказал, вы из простой семьи.

Наступил момент истины. Я напрягся, готовый вмешаться, если она начнет плавать в легенде.

Кира отложила приборы. Она выпрямила спину — идеально ровную, с этой чертовой ложбинкой позвоночника, которая сводила с ума половину зала, — и посмотрела отцу прямо в глаза.

— Я искусствовед, Рустам Ильич. Занимаюсь современным искусством. Инсталляции, перформансы, новая волна. Ищу таланты там, где другие видят только мусор.

— Искусствовед? — переспросила Регина с ядом. — Как мило. Это сейчас так называется безработица? «Ищу себя»?

— Это называется инвестиции в будущее, Регина, — парировала Кира спокойно. — Мир меняется. Нефть и бетон — это прекрасно, это фундамент. Но людям нужны эмоции. Они готовы платить миллионы за то, что заставляет их чувствовать. Я помогаю им найти этот источник.

Она говорила уверенно, красиво, чуть лениво растягивая слова. Я смотрел на нее и не верил, что еще утром эта девочка сидела в моих трениках и пила кофе, поджав ноги.