Читаем Строгановы онлайн бесплатно
В книге известного историка Аркадия Георгиевича Манькова «Цены и их движение в Русском государстве XVI века» можно прочесть о том, что в Костроме в 1553 году один пуд соли стоил четырнадцать московских денег, а к 1588 году его стоимость возросла до пятнадцати денег, а в Твери в 1588 году за пуд соли давали аж двадцать шесть денег. Московская денга, она же «московка» или «сабляница», была серебряной монетой номиналом 1/200 московского счетного рубля (рубля как монеты в то время не существовало, ведь он весил бы более двухсот грамм серебра). За одну московскую денгу с изображением всадника с саблей на аверсе (потому и «сабляница») давали две новгородских денги – «копейки», на которых всадник изображался с копьем в руке. Чтобы уровень цен был понятнее, можно рассматривать московскую денгу как эквивалент одного грамма серебра. Для сравнения, в соседнем с Костромой Ярославском уезде в XVI веке за двадцать семь алтын или сто шестьдесят две деньги можно было купить лошадь. Получается, что лошадь, составлявшая основу крестьянского хозяйства, стоила как одиннадцать с половиной пудов соли. В наше время килограмм обычной соли можно купить за двадцать рублей, стало быть, одиннадцать с половиной пудов обойдутся в три тысячи шестьсот восемьдесят рублей. О приобретении лошади с такими капиталами лучше даже не задумываться…
В феврале 1526 года Аникей Строганов купил треть соляной варницы без црена[4] за две гривны (два рубля), а в июне того же года за двадцать рублей приобрел варницу со всем необходимым оборудованием. «Во второй половине XVI века намечается заметное удешевление оборудования соляных промыслов, – пишет Маньков. – Выше отмечено, что в 1526 году Аника Строганов платил за варницу с цреном и со всем инвентарем 20 р., в 1540 г. за то же самое – 17 р., в 1562 г. – 7 р., из коих на црен приходилось – 6 р.; в 1581 г. варница с инвентарем и с “четвертью трубы рассола” ему обошлась в 19 р.».
Для полноты впечатления нужно ознакомиться с пошлинами и дорожными расходами. «В 1590 году Спасо-Прилуцкий монастырь продал в Москве партию соли свыше 8000 пудов на сумму около 900 рублей, – читаем у Манькова. – Помимо вологодских отвозных пошлин в размере 3 рублей 8 денег и выплаты таможенным откупным каморникам “теплого” в размере 10 алтынов, монастырь выплатил в Москве следующие пошлины:
Подьячему от записи соли в Московской таможне —
16 алтын 2 денги;
Пошлина в таможне на Большой стол —
40 рублей 16 алтын 4 денги;
То же на Малый стол —
27 рублей;
На панском дворе свальные пошлины —
4 рубля 8 алтын;
Итого (с вологодскими)
75 рублей 4 алтына 8 денег.
В 1593 году тот же монастырь заплатил на Холмогорском рынке в государеву казну с 5105 пудов купленной соли и ссыпанной в амбары на зиму – 33 рубля 7 алтын 5 денег.
Существенно удорожала стоимость соли перевозка ее в условиях отдаленности варниц и больших расстояний между рынками. Обращаясь к известному нам примеру продажи соли Спасо-Прилуцким монастырем в Москве в 1590 году, узнаем, что на провоз 8 000 пудов соли из Вологды в Москву на 270 лошадях израсходовано 202 рубля 16 алтын 4 денги; сверх этого – 11 рублей 6 алтын 2 денги на харч в пути; без малого 12 рублей ушло на покупку рогож, на оплату набивки соли в кули, за укладку в амбар на соляном дворе, на подношения подьячим и т. д.».
На этом позвольте считать наш краткий экономический курс завершенным. Пора приступать к знакомству с Аникеем Федоровичем Строгановым, человеком, с которого началось возвышение рода.
Аникей был младшим сыном Федора Лукича Строганова, сына Луки Кузьмича и правнука Спиридона, с которого начинается родословная роспись Строгановых. Старших братьев Аникея звали Стефан, Осип, Владимир и Афанасий. Афанасий Федорович стал родоначальником тотемской ветви Строгановых, которая не сыграла заметной роли в истории, поскольку просуществовала всего три поколения и угасла в 1618 году.
«Афонасий Федорович Строганов, заведя промыслы на посаде Сольвычегодска, однако здесь, по-видимому, долго не смог удержаться, – пишет Андрей Введенский, – переместился в Тотьму, где у его сына Григория мы видим то же занятие соляным промыслом, причем одновременно с торгово-промышленной деятельностью Григорий Афонасьевич делает и административную карьеру – он становится Тотемским волостелем[5]. Здесь же, волостелем, после своего отца Григория Афонасьевича, делается его сын Данило, породнившийся браком с местными капиталистами Едемскими (неправильно называющимися в исторической литературе Своеземцевыми). Эта линия Строгановых скоро пресеклась, а именно со смертью Кузьмы Даниловича, умершего между 1616–1618 годами. Отметим, что Кузьма Данилович был также одновременно и солепромышленником, и Тотемским воеводой в Смутное время. Эта ветвь Тотемских Строгановых, Афонасьевичей сумела выйти из крестьянства и перешла в разряд Тотемских служилых людей – приказных администраторов, не прекращая, впрочем, своей торгово-промышленной и солепромышленной деятельности».
