Читаем СОЛИС онлайн бесплатно
— Разучилась работать киркой? — рычит один из офицеров СД.
— Простите, — бормочу я и принимаюсь откалывать ребристый выступ, поблескивающий вкраплениями аквалиния.
Офицер задерживается поблизости, как мне кажется, на несколько часов. Он даже не делает перерыва на попить и ни с кем не меняется. Боюсь, что за свою смену я так и не уничтожу ни единого куска трубки. Что тогда скажет Лилиана?
Я стараюсь передвигаться, по-прежнему держа вентилятор и трубу в поле зрения. В какой-то момент я размахиваюсь и бью кулаком по одному из камней с такой силой, что большая плита отваливается, едва не задев мою ногу. Вокруг меня начинает сползать толстый слой грязи, и я слышу, как офицер, идущий у меня на хвосте, убегает, бормоча ругательства.
Ага!
У меня, наверное, меньше минуты, чтобы спуститься и проколоть эту трубу, прежде чем волна камней и обломков обрушится мне на голову. Я протыкаю виниловую пластинку лопатой и вытаскиваю её так быстро, как только могу. Я выбираюсь наружу как раз в тот момент, когда камни начинают сыпаться каскадом.
— Осторожно! — рявкает на меня офицер. — Теперь ты там!
Он хватает меня сзади за шею, как непослушную собаку, и швыряет в другой проход, который выглядит более надёжным. Там также патрулируют два офицера, так что не знаю, как проткну ещё одну трубку в эту смену, но всё равно чувствую себя немного победительницей.
— Кажется, я отключила один вентилятор, — говорю я вечером Лилиане.
— Один? — спрашивает она и прикусывает губу. Видно, что она разочарована. Или, может быть, закрадывается сомнение — в конце концов, план не такой уж простой. — Ладно, это только начало, — говорит она. — Ты молодец. Но... у нас не так много времени.
— Всё сложнее, чем я думала, — объясняю я.
— Да, ты молодец. Просто... заметила, что на сегодняшней жатве один беспилотник сломался?
— Ты имеешь в виду тот, что упала с неба? — переспрашиваю я.
— Да. Это был сигнал от СОЛИС, — вздыхает Лилиана. — Они выдвигаются на позиции и будут здесь завтра вечером.
— Завтра вечером?!
Это полностью меняет дело. Больше нет времени занимать самый незаметный угол или пробираться к ближайшему вентилятору. Нет времени связывать концы с концами или прощаться.
— И... что нам делать? — спрашиваю я.
— Ну, если завтра во время утренней смены сможешь продырявить ещё несколько труб, это будет замечательно, а затем… когда придёт время взрыва, позаботься об Изе. А потом... — в глазах Лилианы блестят слёзы, но она смахивает их кивком. — Потом просто не теряй веры.
Я стараюсь не думать обо всех вопросах и "что, если". Например, как СОЛИС вытащит всех нас отсюда? И как мы узнаем, что метана достаточно, чтобы вызвать химическую реакцию? Я так и не получила тех научных степеней, ради которых мои родители хотели, чтобы я поступил в колледж, но даже я знаю, что в этом эксперименте не хватает жизненно важных деталей.
И, конечно же, Лилиана об этом молчит, но я знаю наверняка: кажется, Лилиана планирует занести эту робу, полную аквалиния, в шахту. Либо она попытается её где-то спрятать. В любом случае, когда она подожжёт робу, то сгорит сама.
Как только я это представляю, всё тело начинает сотрясаться от дикого жара. Глаза слезятся, как будто я смотрю в это ревущее пламя; дым закрывает всё, что было раньше.
И я знаю, что не могу позволить Лилиане жертвовать собой. У неё есть дети, которые любят её и нуждаются в ней, которые, я уверена, отчаянно ищут её. Даже несмотря на то, что она велела мне позаботиться об Изе, я ничего не смогу предложить этой маленькой девочке, если мы выберемся отсюда живыми.
Я знаю это наверняка. Самый большой подарок, который я могу сделать любому из них, — это возможность обрести свободу.
Только я должна привести этот план в действие. Только я знаю эти скалы как свои пять пальцев — их уклоны и трещины, пещеры и провалы. Только я готова умереть за наше дело, потому что будет облегчением почувствовать, что, может быть, возможно...
Я помогу им выйти на свободу.
Я представляю, как Иза стоит перед настоящим классом, гордо произнося своё имя. Представляю, как Миши смеётся с мамой на скамейке в парке на солнышке. Я вижу радуги, завтрашний день и лёгкость, о которой мы с Кенной мечтали за пределами этих стен.
Я, конечно, ничего этого Лилиане не рассказываю. Вместо этого я обещаю, что буду верить.
Всё это правда. И когда я говорю это, Лилиана обнимает меня так крепко, что я чувствую, как наши сердца бьются одновременно, подпитывая друг друга, возможно, в последний раз.
Мне не спится той ночью — разум лихорадочно строит планы. На следующий день, как только нас отпускают на утреннюю смену, я прямиком направляюсь к первому вентилятору, который вижу без офицеров поблизости. Я бросаюсь к нему и пытаюсь проткнуть соединительную трубку как можно быстрее и тише. Ничего не получается. Я пытаюсь зажать трубку одной рукой, а другой вонзить ржавое лезвие. Волна боли пронзает меня, когда я вижу, что проделала дыру в ремне между двумя пальцами вместо оборудования.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, и вытираю кровь о свою робу.
— Все на своих местах?
