Читаем СОЛИС онлайн бесплатно

Но когда я слышу, что мы захватим офицеров СД в плен и заставим их добывать аквалиний в Калифорнии, то невольно спрашиваю себя: есть ли у нас моральное право творить ужасные вещи с нашими угнетателями за то, что они творили с нами? Разве гонка за аквалинием не направлена на сохранение человеческой жизни, а не на её полное уничтожение? Я, конечно, не произношу ничего из этого вслух, а просто продолжаю вспоминать, как мама зажигает свечи у алтаря, прося благословения и сострадания ко всем существам. Не знаю, что бы она сказала об этом плане, но, насколько вижу, другого пути нет. "Прошу тебя, мама, — мысленно прошу я. — Я просто хочу увидеть тебя снова. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы мы все могли быть вместе: ты, я и Эрни". Чтобы вернуть её, придётся выкинуть все эти вопросы и сомнения из головы. Нужно выполнять приказы.

— Понятно, — говорю я Президенту и всем остальным в зале.

Лилиана

Дорогая Валентина,

на меня всё время смотрят сотни глаз: СД с их ядовитыми взглядами — даже под масками я чувствую их жаркие взгляды; камеры, установленные в каждой клетке, палатке или дверном проёме; и, конечно же, глаза в небе — их беспилотники, которые постоянно кружат вокруг нас. От их постоянного жужжания у меня болит голова. Знаю, что они не способны читать мои мысли, но иногда по ночам я просыпаюсь в холодном поту, опасаясь, что они этому научились.

На несколько мгновений глухой ночью мне кажется, что они раскрыли тайну Нелини, нашу тайну. Меня охватывает паника при мысли, что это я виновата, что СОЛИС, нашу единственную надежду на спасение, раскрыли. Да, я понимаю, что мой страх совершенно необоснован. Клянусь, я никому не повторила ни единого слова, сказанного мне Нелини. Но теперь я не могу уснуть. Разум блуждает между возможным волнением от побега, страхом быть пойманной и неизбежностью смерти.

Прошло 4 дня с тех пор, как Нелини рассказала мне о СОЛИС. Стыдно признаться, но я не ходила в туалет посмотреть, что она мне оставила. Мне страшно, дочка. Не знаю, смогу ли я сделать то, что хочет от меня Нелини. Не уверена, что смогу вынести бремя этой великой ответственности.

Пожалуйста, Вали, не разочаровывайся во мне и не пойми неправильно причины, по которым я хочу остаться в этой адской дыре. Я презираю это место. Я молюсь о свободе каждый день и мечтаю о нашем чудесном воссоединении в Калифорнии! Правда!

Но при мысли, что только я способна привести всех здесь к свободе, у меня перехватывает дыхание. Как такой великий план побега может полностью лечь на мои плечи? Я работала на ферме. Что я знаю о сопротивлении и революциях? Я знаю, как рожает корова. Я знаю, как быть матерью, как вылечить боль в животе у Эрни. Я знаю, как заплести тебе косу и говорить с тобой о мальчиках, сексе и месячных. Я не собиралась становиться великой героиней или воином.

Бремя тайны Нелини почти непосильно. Мне трудно сосредоточиться на работе. Вчера я полезла в коробку и вытащила ещё один пакет с чёрствыми зёрнами, и он порвался у меня в руках. Зёрна рассыпались повсюду — по коробке, полу, моим коленям.

Дежуривший офицер СД наорал на меня:

— Подбирай! Все до единого!

Он стоял, а я ползала на четвереньках, пытаясь собрать каждое зерно. Я надеялась, что ему это наскучит, но он продолжал указывать на те, что я не пропустила. Каждый раз, беря в руки зёрнышко, я вспоминала Нелини. Она, должно быть, разочарована во мне. Почему она выбрала меня? Я потеряла лучшую подругу и теперь игнорирую её предсмертное желание. Я лежу без сна в нашей клетке, кажется, уже несколько часов. Маленькая Иза крепко спит в моих объятиях. Она милая девочка и заслуживает гораздо большего, чем эти металлические лежаки и гнилая еда. Почему-то она улыбается сквозь это несчастье и самозабвенно любит меня. Я благодарна ей, но в то же время мне так страшно нести за неё ответственность. Если я сделаю, как просила Нелини, и меня поймают, что будет с маленькой Изой?

Слышу вой сирен, зовущий нас на утреннюю перекличку и жатву. Тело обмякает на холодном металлическом лежаке. Такое ощущение, что оно весит целую тонну. Жатву теперь проводят почти каждое утро. Я медленно сажусь. Смерть лежит у меня на плечах.

В клетке темно, за исключением постоянных ярко-голубых огоньков, исходящих от запястий каждого из нас. Менее чем через час некоторые запястья вспыхнут, объявляя о кончине их обладателей, как сигналы SOS Богу, который, скорее всего, их не услышит. Я встаю и пробираюсь к флагштоку, нашему месту смертной казни. Каждое утро, отправляясь на жатву, я молюсь, чтобы меня не выбрали. Сегодня у меня нет сил даже на эту простую молитву. Иду туда и цепенею по дороге, чувствуя себя опустошённой. Я настолько опустошена, что даже не помню своей любви к тебе или Эрнесто.