Читаем СОЛИС онлайн бесплатно
— Вот тупица! — рычит она, возвращаясь к своей жертве с ещё большим удовольствием.
Пациентка теперь дёргается и кричит. Не могу смотреть, но и отвернуться тоже нельзя. От неё остались кожа, кости и отчаяние. Повсюду кровь и внутренности. Ей не хочется умирать — не так, только не так.
Я делаю шаг к ней как раз в тот момент, когда она замирает.
— Полюбуйся, что из-за тебя вышло! — рычит на меня офицер.
Не знаю, помогли ли принесённые щипцы, но офицер в ярости. Она пинает операционный стол ботинком со стальным носком и швыряет щипцы мне в голову, едва не задев опухший глаз.
— В яму её! — велит она. — И можешь больше сюда не приходить! Теперь ты работаешь в шахте!
Не знаю, как мне дышать. Не знаю, как столкнуть это ныне мёртвое существо в открытую могилу. Но каким-то образом я выполняю приказ — беру ту женщину, которая была жива всего несколько минут назад, и увожу её прочь. Потом я снимаю её с каталки и как можно осторожнее кладу на растущую груду трупов. Затем я опускаюсь на корточки рядом с ней, задыхаясь и пытаясь осмыслить, что только что произошло.
Не понимаю, почему сама ещё не в той яме. Я кладу руку на плечо мёртвой женщины и нащупываю её кости под джутовой робой — очертания того, что когда-то было живым. Она могла бы быть танцовщицей или учёной, парикмахером или автогонщиком. Она была чьей-то матерью или сестрой, кузиной или женой, а теперь она ещё одна жертва в этой бойне.
Не знаю, что с собой делать. Прячусь за медицинской палаткой. Уверена, что скоро прилетит какой-нибудь беспилотник или офицер-маньяк изобьёт меня до потери сознания. Пусть меня заберут. Пусть меня вскроют и вытащат всё, что осталось от сердца. В конце концов я слышу сирену, объявляющую вечернюю перекличку. И всё же я просто стою там и удивляюсь, как можно считать время в таком месте, как это. Время не имеет смысла. Ничто не имеет смысла.
Ничего, кроме стонов.
Сначала мне кажется, что стоны исходят от пациентов внутри. Но все отверстия палатки плотно закрыты. Кажется, женщина-офицер ушла до завтра вместе со всеми своими помощниками из СД. Здесь больше никого нет в живых — по крайней мере, я так думала.
Теперь это больше, чем просто стон. Это самый мучительный звук — как будто кто-то хватает ртом воздух и тонет одновременно. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит звук. Снова и снова обхожу медицинскую палатку. Я уже догадываюсь, что происходит, но не могу поверить, что это правда, пока не наклоняюсь над той ямой с мёртвыми телами. Теперь я слышу звук гораздо отчётливее, что может означать только...
В яме есть кто-то живой.
Дыхание учащается. Как мне его найти? Хватаю один труп за плечо и откатываю его в сторону, открывая другой. Потом ещё. Каждый раз, когда я вижу очередную безжизненную фигуру, мне хочется встряхнуть её, обнять, заплакать. Но стоны издаёт кто-то другой. И ему нужна моя помощь. Пока мои глаза оглядывают это месиво конечностей и челюстей, волос и зубов, я замечаю какую-то руку, испачканную кровью, которая слегка шевелится. Похоже, кто-то пытается ухватиться за что-то... Воздух? Жизнь?
Кто-то лежит под тремя другими трупами и отчаянно пытается освободиться. Он, должно быть, слышит, как я тяжело дышу, потому что стонет:
— Сюда-а-а-а-а-а...
— Ты где? — шепчу я. Глупее вопроса не придумать.
— Сюда-а-а-а-а-а… — слышу я снова.
Это девушка — голос тонкий и высокий. Не хочу, чтобы она произносила больше никаких слов. Не хочу, чтобы она вот так хватала ртом воздух.
— Как мне помочь? — спрашиваю я. — Мне...?
— Сюда-а-а-а-а… — снова протягивает она, отчаянно хватая рукой воздух.
Хочется убежать быстро и далеко, но не могу. Нужно спуститься в яму. Я заползаю внутрь, чувствуя, как плоть и кости хлюпают и трещат подо мной. Откатываю один труп за другим. Стоны становятся всё громче и сильнее.
Вот она — хватает ртом воздух и вся в крови. Сейчас уже темно, но я вижу её руки, губы, лоб.
— Сюда-а-а-а-а… — протягивает она.
Не знаю, что делать. Она изо всех сил цепляется за жизнь.
Нет, это не труп. Этот человек — она пытается что-то сказать между прерывистыми вдохами. Большая часть её лица покрыта волдырями и кровью; подбородок выпячен и дрожит. Я протягиваю руку, чтобы вытереть кровь, и она вздрагивает. Её взгляд кажется безумным. Глаза мечутся по сторонам, пытаясь осмыслить, что она видит, и осознать, что с ней происходит.
И тут я понимаю, что это та девушка с кожей цвета эбенового дерева и горящим взглядом, которая вечно держалась за руки с Ранией. Именно с ней дети смеялись и пели, будто она дарила им какую-то радость и даже любовь, прежде чем её уничтожили в ходе жатвы.
Кенна. Так её звали, когда она была полна жизни.
Теперь она лежит среди мёртвых, в нескольких шагах от смерти. Никак не получается вытащить её из этой ямы, не ранив ещё больше.
— Как ты?.. — я пытаюсь говорить успокаивающим тоном, но это больше похоже на собственную мольбу.
