Читаем Пришелец в СССР – 2 онлайн бесплатно

Аннотация

Из далекого космоса — в Советский Союз. Опытный космический штурмовик, закаленный в межпланетных битвах, погибает и оказывается в теле советского милиционера 1979 года Валерии Ломанове, по прозвищу Леший. Вместо боевого плазмогана он теперь вооружен пистолетом Макарова, вместо мощного бронекостюма — форменным милицейским кителем. Очутившись в незнакомом мире, он принимает чужие правила.

Ленинград. Лето 1979 года. Серия убийств молодых девушек сотрясает спокойствие советского общества. Жертв связывает только одно: веточка растения, вставленная в рану на теле. Что означает этот странный автограф?

Валерий Ломанов в составе специальной группы ищет простого убийцу. Ведь в Советском Союзе не может быть маньяков. Но космическое прошлое не оставляет его в покое. Оно преследует его и во сне, и наяву.

Два разных мира: будущее и прошлое, космос и Земля оказываются тесно переплетены в одном человеке — Пришельце в СССР.

Обитаемая галактика полна всевозможных тварей, которые преимущественно настроены враждебно к человеческому роду. И идрисы из них самые безобидные, если можно так выразиться. Да простят меня боевые товарищи, сложившие свои головы под натиском безбожных паразитов.

Золотоволосы, жрецы Единого бога, утверждали, что идрисы и прочие чужие твари не являются живыми существами, в привычном нам понимании. Они всего лишь боевые машины, бездушные механизмы, созданные Темным Пауком при зарождении мира, чтобы поработить, а затем уничтожить творение Единого бога, к которому причисляется весь обитаемый мир с превосходящей над всеми человеческой расой.

Честно говоря, я всю эту религиозную ахинею пропускал мимо ушей. Пользоваться разными фильтрами и другими системными приблудами нам в Храме запрещалось, поэтому тут кто во что горазд. Каждый старался развлечься во время часовых проповедей как мог.

Кто-то терялся в задних рядах и играл в «пальцы», популярная детская игра, когда два и более человек по команде выкидывают разную комбинацию палец. Каждая комбинация имеет свое старшинство, побеждает тот, у кого комбинация пальцев старше. Какого было мое удивление, когда я узнал, что здесь на Земле, в эту игру также играют дети, а иногда и взрослые, когда пытаются определить кому бежать за водкой в магазин. Только игра здесь называлась «камень, ножницы, бумага».

Были такие, что закрывали глаза, делали усиленный вид, что молятся и проникаются словами проповеди, а сами в это время думали о своем. Кто вспоминал дом и семью, оставшиеся далеко позади на родной планете. Кто грезил о наступлении увольнительной, когда можно будет отправиться на базу в развлекательный сектор и убить время в питейных заведениях, да на койках с веселыми девками. Первое время у этих ребят получалось хранить серьезность лица, но вскоре от мечтаний и воспоминаний они таяли, и их лица растекались в блаженных идиотских улыбках, которые сразу их выдавали. Золотоволосые, ходящие меж рядами слушателей, тут же вычисляли мечтателей и дубасили их по головам тонкими стеками.

Таракан вон каждую проповедь углублялся в стихосложение. Он все время бормотал что-то себе под нос, подбирая верные слова и рифмы к своим виршам. При этом вид у него был задумчивый, отрешенный. «Наполненный молитвенной благостью» — так про него сказал Золотоволосый Жрец, желая похвалить. Кувалда тут же предложил переименовать Таракана в Послушника, на что Таракан тут же возразил: «Не желаю быть никаким Послушником. Жил Тараканом, жарил идрисов Тараканом, Тараканом и помру». И ведь как будто в будущее глядел. Помер и правда Тараканом. Стихи свои Таракан читал по традиции накануне боевой операции. Стихи у него все были похабные, про баб, выпивку и снова про баб, словно ему полковых борделей не хватало.

Я старался ни о чем не думать. Я смотрел прямо перед собой на кафедру, где проповедовал Жрец, и опустошал свой разум от всего лишнего. Это было единственное время, когда я мог просто ни о чем не думать. Очень сложный процесс, который потом мне пригодился, когда после окружения и прорыва я попал в лапы к нашим мозгоклюям, и они пытались добиться от меня самообвинения в дезертирстве. Ничего у них не получилось, болезных. А все благодаря этим многочисленным проповедям, направленным мною на тренировку чистоты разума.

И только Батюшка всегда истово молился, пропуская через себя все слова проповеди, как блаженную, восстанавливающую душевные силы влагу. Святой человек был Батюшка. Ни слова худого от него не услышишь. В бою всегда на передовой, полный отваги и патриотического горения. На отдыхе душа компании. С каждым разговор наладит. К каждому подход найдет. В тяжелую минуту поддержит душевно. Может и правда сила стояла за верой Золотоволосых. Вон она как человека возвышала.

Конечно, я знал, о чем проповеди Золотоволосых, но я ни во что такое не верил. Наверное, потому что никогда не задумывался, да мне признаться честно было плевать, откуда взялись идрисы и прочие негуманойды, зачем они живут в обитаемой Галактике, чего хотят от нас или вовсе не хотят. Я просто знал, что пока я в боевом строю, я должен жарить врага до полного уничтожения. Остальное меня не интересовало. Я никогда не был идейным, как Батюшка или Тощий.

Обитаемая галактика полна всевозможных тварей. Любви к человеческому роду никто из них не питает. По крайней мере я таких не встречал, а сталкиваться мне со многими пришлось. Помимо идрисов, нам приходилось сталкиваться с представителями расы пруганов, вольферов и грубберов. Но самые опасные и непонятные оказались майеты.

Нам тогда поступил приказ о передислокации в сектор с большим цифровым значением. Капитан Тарклав, командующий нашим подразделением, сказал, что за этим большим количеством цифр скрывается самая что ни на есть бездна, адское пекло и гиблая дыра нашей обитаемой галактики. У нас не было оснований не верить капитану Тарклаву, с которым мы прошли через такое количество огня и смертей, что успели привыкнуть к бою, как к единственно верному обитаемому пространству для наших грешных тушек. Только капрал Фунике ворчал, что Тарклаву плевать на нас. Он как любой паскудный командир найдет способ законно сбежать с передовой. И ведь капрал оказался прав. В битве с майетами, которую никто не мог из нас предвидеть, даже штабные стратеги, капитан законно покинул поле боя в виде бездыханного тела, убитого врагом. Все-таки капрал Фунике та еще сволочь. Когда он погиб, мы с ребятами вздохнули с облегчением и следующую проповедь у Золотоволосых благосклонно слушали от первого до последнего слова.

Не знаю уж кто из великих штабных стратегов решил, что нам нужно следовать в сектор с большим количеством адских цифр. Что он при этом употреблял из мозгоштырных запрещенных веществ, а в том, что употреблял сомнений никаких ни у кого не было. Но нас отправили в совершенно не исследованный сектор, черное пятно на карте обитаемой галактики, с целью окружения позиций идрисов и нанесения сокрушительного удара с непредсказуемой стороны.

Сторона и правда оказалась непредсказуемой. Ведь это пространство занимала колония майетов, с которыми ранее наши космопроходцы встречались совершенно в другом секторе и оставили лаконичные рапорты об этих встречах, которые заканчивались неизменно одним и тем же резюме: «Держитесь подальше от испарений майетов».

Было это чертовски давно, поэтому никто уже и не помнил, что значит «испарение майетов». Нам же пришлось это познать на собственной бронированной шкуре.

Переход между системами произошел без каких-либо осложнений. Мы совершили даль-прыжок и вышли в указанном секторе. Ничто не предвещало катастрофы. Но внезапно по всем палубам прокатился вой аварийной сирены. Тогда мы особо не придали этому значения, да толком и не знали ничего. Там на командирском мостике умные головы обо всем позаботятся. Это их задача. Им за это жалованье платят. Наше дело маленькое — штурмовать неприступные позиции противников и уничтожать их до полного уничтожения.

Сирены выли. Мы занимались каждый своим делом, не обращая на них внимания. Вскоре они умолкли, словно и не было их. В нашем расположении появился капитан Тарклав и скомандовал: «Привести себя в боевой порядок!». Команда надо сказать неуставная, поэтому мы пропустили ее мимо ушей и продолжили заниматься своими делами. Я, например, исследовал положение моих дел на Космической бирже. Я человек расчётливый, из семьи потомственных предпринимателей, поэтому, когда у меня появились свободные денежные средства я стал вкладывать их в ценные бумаги наших бресладских компаний. Теперь в свободное время слежу, чтобы курсы не обвалились, и мое состояние не превратилось в груду цветных цифровых бумажек. Лучше бы я эти деньги по кабакам и бабам промотал, честное слово.

Через четверть часа снова зазвучали аварийные сирены, которые сменились звуковыми командами «Боевого десантирования». Нас, короче, снова сбрасывают в десантных шлюпах на голову безжалостному врагу. Так мы тогда рассудили, и оказались в корне не правы.

Мы потом уже узнали, капитан Тарклав ничего от нас не стал скрывать, после выхода из даль-прыжка в заданном секторе и перегруппировки для захода на позиции идрисов, нас зацепили силовые сети майетов. Они парализовали управляющую структуру корабля, притянули его к одной из своих планет, которая служила у них Кладбищем разбитых кораблей и прочего космического мусора, из которого можно добыть что-то полезное и заставили нас совершить боевое десантирование. Зачем им понадобилось боевое десантирование в условиях того, что наш корабль итак совершал посадку на их территории, полностью парализованный майетскими управляющими структурами, я не знаю. Вероятно они просто не разобрались в хитроспелетении наших команд и действовали по методу «святого научного тыка», которым также часто пользуется наше командование когда составляет стратегические и тактические планы войны с идрисами, грубберами, вольферами и прочими безбожными тварями.

Приказ есть приказ. Никто из штурмовиков никогда не станет спорить с приказом, даже если он преступный. Хотя бы потому что откуда нам знать преступный приказ или нет во время его исполнения. Ведь мы его еще не исполнили, значит никакого преступления еще не произошло. А уж потом у команирского состава шлемофоны пусть плавятся от оценки наших действий и поиска виноватых. Таков принцип жизни космического штурмовика. Тем более с майетами мы пока еще не сталкивались, так что правду умные лбы говорят, что любые инструкции и директивы пишутся кровью первопроходцев.

В этой высадке нашей крови пролилось немало. Хотя когда это при осуществлении боевой операции штурмовики кровь не проливали. Не было никогда такого.

Все шло в штатном режиме. Мы оперативно загрузились в боевые коконы, штурмовые десантные костюмы, если выражаться проще, заняли свои места в десантной капсуле, которая стартовала к незнакомой нам планете.

Капитан Тарклав зачитал боевую задачу, которая сводилась к действиям по оперативной обстановке на месте. Мы замерли в своих противоперегрузочных креслах, каждый загруженный сам в себя. У нас у штурмовиков есть обычай — последние минуты перед боем никто не должен нас отвлекать от самих себя. Эти минуты предназначены только нам для себя любимых. Я в эти минуты вспоминал своих родителей и молился вернуться к ним живым и здоровым.

Десантная капсула прошла все слои атмосферы. Трясло нещадно, противоперегрузочные системы работали на пределе возможностей. Никогда еще так не трясло. Возможно мне это просто казалось, но, судя по тому как стиснул зубы Батюшка, сидящий рядом со мной, казалось не только мне.

Включились тормозные системы. Перестало трясти. Десантный бот опустился на поверхность планеты, погасил остаток энергии, легкая дрожь прокатилась по корпусу корабля, мигнули несколько раз сигнальные лампочки, и с нарастающим ревом открылись десантные люки. Штурмовые коконы тут же раскрылись, и мы зашагали вперед в четко выверенных боевых порядках. Каким бы экстренным не выдалось десантирование, каждый штурмовик знал свое место в построении/

Мы готовились столкнуться с полчищами идрисов, с которыми сталкивались последние несколько лет. В сущности, в службе штурмовика нет ничего захватывающего и интересного. Это такие же серые и безысходные будни, как у большинства обывателей, только они еще смертельные. Но тут мы оказались в непривычной для нас обстановке.

Идрисы они и в Бете Гамадрила идрисы. Живут на одних и тех же по техническим характеристикам планетах, завоевывают под разрастающиеся с катастрофической скоростью Рои такие же планеты. Ничего нового. Но мы высадились в непривычной для нас обстановке, не похожей ни на что ранее виденное.

Конечно, потом на базе в кабаках, после того как на грудь уже было принято прилично горячительного, каждый и нас храбрился и пузырил хмельными словами: «чего я тумана в жизни не видел?». Но это была уже бравада выживших, потому что такого тумана никто из нас не видел.

Боевое подразделение высадилось и рассредоточилось на местности. Каждое наше движение было продумано и прописано в штабных кабинетах, а затем множество раз отработано на виртуальных симуляторах. Рядовой штурмовик знал, что ему делать при высадке. Место каждого штурмовика было прописано в картине боя.

Наше подразделение шло в середине десанта. В то время я еще не выбился в командиры, а сражался простым рядовым рядом с такими же простыми рядовыми, на плечах которых лежал большой груз ответственности за всю нашу Бресладскую родину. Поэтому я не сразу увидел то, что увидели штурмовики, идущие в первой волне. Но вскоре и я обнаружил, что мы высадились на зыбкую, туманную планету, не похожую ни на одну, где мы были раньше.