Читаем Пришелец в СССР – 2 онлайн бесплатно
И вот я сижу на полу, связанный по рукам и ногам. Кажется, охотник попал в капкан дичи. Голова болела, но терпимо. Во рту сухость, словно после тяжелой попойки. Я попробовал пошевелиться, но руки и ноги болели, словно я неделю проходил бурлаком по Волге. Конечности просто отваливались от боли. И это ощущение полной беспомощности просто сводило с ума. Штурмовик всегда должен быть готов к бою. Если он не готов к бою, то он труп на поле боя без возможности восстановления.
Я заерзал, намереваясь дотянуться до ног и попытаться развязать их.
— Не суетись, — послышался тихий, вкрадчивый голос. — Это все бессмысленно. Ты надежно связан, вырваться не имеется никакой возможности. Да и зачем? Какой в этом смысл? Пистолет все равно у меня.
Я не видел говорившего. Он был у меня за спиной. Я сидел на полу, привалившись спиной к старому прогнившему дивану. Я попытался посмотреть, но смог лишь увидеть силуэт стоявшего в дверном проеме.
— Ты был очень близок к цели. Но я все же опередил тебя. Странно. Мне казалось, что у меня все под контролем. Я вне подозрений. И тут появляешься ты. И портишь мне все. Вся моя работа катится под откос. Пока ты стоишь у меня на пути, я не смогу продолжить. А на Древе намечается слишком много гнилых ветвей, чтобы останавливаться. И если я не выполню эту работу, то никто другой ее выполнить не сможет. И мир погибнет. Человечество будет обречено.
Он говорил эти слова без высокопарности и пафоса, сухо и обыденно, словно зачитывал список покупок в продуктовом магазине.
— Прекрати нести этот бред. Нет никакого Древа. Вообразил из себя спасителя человечества и мессию. Да ты просто психованный шизик, настолько пустой и никчемный, что тебе пришлось выдумать сверхидею ради того, чтобы оправдать свое бессмысленное существование.
Я хотел его разозлить. Меня бесило его равнодушие и скука в голосе. Но он похоже был не пробиваемым. Плевать он хотел на мои слова.
— Сегодня я покончу с тобой и продолжу свою службу. Впереди много работы. Если не прополоть сорняки, то скоро весь сад зарастет грязью.
— Да что ты такое несешь? Какие сорняки? Какая грязь? Ты больной на голову человек, Бельский.
Тень недовольно зашипел на меня из глубины. Он хотел жить и не одобрял мое настойчивое желание потыкать палкой в ядовитую змею.
Силуэт сдвинулся с места. Человек вошел в комнату и сел на единственный целый стул. Мастер банных дел, наследник идей Общества Духовных Садовников, продолжатель дела своего отца и прадеда, Иван Иванович Бельский, тот самый маньяк-убийца Садовник, на которого я вместе с следственной группой Амбарова охотился уже несколько недель.
— Ну вот и настала развязка. Для тебя сегодня все закончится. А мне предстоит продолжить работу, — сказал Бельский.
— Что с профессором? — спросил я.
— Пока он жив, но это ненадолго. Он человек одинокий, на пенсии. Сам он выйти из этого состояния не сможет, так и просидит, пока не сдохнет от голода.
— Ты больной на голову, — зло выдохнул я.
— Да прекрати. Вы помеха на моем пути. Помеху надо устранить. Не более того.
— Где мы?
— А ты не узнал? В доме моего отца. Мы вернулись к моему истоку. Ментов здесь нет. Никто нас не потревожит. Удивительное дело, я думал, что никто не помнит о Обществе Духовных Садовников. Что о его деятельности помнил только мой отец. Остальные все умерли. И тут появляешься ты со своими расспросами. Я всегда был против ветки на теле, слишком приметно, но отец говорил, что это очень важный элемент.
Тут мы подошли к самому важному вопросу. К цепочке духовного наследия, которая связала девятнадцатый век и двадцатый.
— Твой прадед и отец убивали в двадцать девятом и пятьдесят четвертом? — спросил я.
— Они не убивали. Они отсекали лишние ветви. В двадцать девятом начал прадед, ты все верно сказал, но потом пошли аресты и люди стали пропадать. Он лишился работы. Сам был под угрозой ареста. Многих тогда забрали. Потом война. И многие гнилые ветви были уничтожены. Но потом все возобновилось. Гниль стала распространяться. И отец тогда взялся за работу. Но не успел ее довести до конца. Хотя разве может ли быть конец в этой сложной работе. Миссия Садовника без остановки следить за садом. В этой работе не может быть перерывов, выходных, отпусков. Когда отец понял, что умирает, он передал мне свои знания. И я продолжил его дело, как только оказался к этому готов.
Бельский был уверен, что я не выйду живым из этого заброшенного дома, и поэтому разоткровенничался. Слишком много всего у него было на душе, а выговориться некому. Он был убежден в том, что исполняет важную миссию на Земле. Исключительную миссию, которую никто кроме него исполнить не может. И его очень задевало, что никто не может оценить это, воздать ему по заслугам, признать его исключительность.
Я никогда раньше не сталкивался с такими людьми. Мы штурмовики по большей части люди простые. Среди нас нет ни религиозных фанатиков, ни даже тех, кто четко понимает, зачем мы воюем. Но у Бельского была простая и сложная философия одновременно. Простая в том, что они на мгновение не сомневался в правдивости своей философии.
