Читаем Пришелец в СССР – 2 онлайн бесплатно
Задумывался ли я о том, что будет после смерти Водяного. Нет, скорее, чем да. Я прекрасно понимал, что Водяной не просто человек, а функция, механизм в системе и его уничтожение не приведет к уничтожению всей системы в целом. В моем родном мире, в Бресладской империи, существовало такое понятие как мафия — криминальная организация, контролирующая теневой бизнеса. Но здесь в СССР такого явления по определению не должно было быть. Однако оно существовало. В мафии любой человек являлся частью структуры, которую в случае выхода из строя можно заменить на другой элемент. Поэтому я догадывался, что на место Водяного встанет другой человек. Структура не может разрушиться из-за гибели одного элемента. Моей целью было вывести Ламанова из поля зрения этой структуры. И мне казалось, что я этого добился. Однако, как выяснилось, я сильно ошибался.
В больницу в Зеленоград я приехал после обеда. Узнал, кто лечащий врач Рысина и где я его могу найти. Сначала мне не хотели помогать, потому что я не являлся родственником Рысина. Но красная книжечка удостоверения имела волшебное свойство открывать любые двери. Мне не только сказали, что лечащим врачом пациента Рысина является Петр Алексеевич Павлов, но и объяснили, где я могу его найти. От предложения проводить я отказался.
Павлова я нашел на рабочем месте. Прием пациентов он закончил и занимался заполнением рабочих бумаг. Что-то писал в историях болезни, сверяясь со своими рабочими заметками в тонком блокноте с сиреневой коленкоровой обложкой. Это был пожилой мужчина с залысиной, седыми бакенбардами и большим мясистым носом, на котором держались большие очки в коричневой роговой оправе.
Я поздоровался с порога, представился и поинтересовался, как обстоят дела у нашего пациента. Павлов внимательно меня выслушал, затем снял очки, прищурился и какое-то время рассматривал меня с интересом исследователя-криминалиста.
— Наш пациент скорее жив, чем мертв. Хотя вы основательно постарались, чтобы он был скорее мертв, чем жив, — наконец туманно ответил он.
— Петр Алексеевич, данный товарищ не простой пациент, а опасный преступник, который устроил форменное кровавое побоище. Мне нужно его допросить. Он в состоянии давать показания? — попытался я конкретизировать свой запрос.
Как просто решался вопрос в моем мире. Я запросил бы карту состояния пациента и по данным графика его жизнедеятельности получил бы разрешение его допрашивать или запрет с конкретной датой, когда допуск будет одобрен. Тут же приходилось играть в словесные игры, чтобы получить простой ответ.
— Даже не знаю, как вам ответить, молодой человек. Пациент готов давать показания. Медицинских противопоказаний у него не наблюдается. Он в сознании. Может быть, даже что-то соображает. Но вот сможет ли он давать показания. Это большой вопрос. Товарищ Рысин весьма угрюмый молодой человек. Я бы так сказал.
А я ведь не просил доктора Павлова давать эмоциональную оценку пациента и строить прогноз на его контактность. Но что делать, в этом мире все люди чуть-чуть немного профи в любой области, вернее такими они себя считают. Токарь на заводе точно знает, как правильно управлять заводом. Директор явно сидит не на своем месте. Только план гонит, а на людей ему плевать. Кухарка имеет четкое представление, какие книжки нужно публиковать, какие фильмы снимать, и вообще, что делать в мире искусства. Кухарку в министерское кресло. Пусть культурой управляет. Кажется, это уже было, всплыло воспоминание Тени.
— Вы не проводите меня в палату? — попросил я.
Доктор Павлов тяжело вздохнул, но в просьбе не отказал.
Мы вышли из кабинета и направились направо по больничному коридору. Всю дорогу доктор сохранял тревожное молчание. Тревожность выражалась в его кряхтении, тяжелых вздохах, косых взглядах и других незначительных знаках, которыми он показывал, как ему тяжело находиться в компании представителя органов охраны правопорядка. Может быть у доктора раньше были проблемы с милицией? Вот и относится к нам, как к врагам народа. Как говорится, обжегся на молоке, дует на воду.
Возле палаты Рысина на стуле мирно дремал молодой милиционер с сержантскими погонами. Рядом на полу лежала выпавшая из рук книга Братья Вайнеры «Эра милосердия». Доктор Павлов нагнулся и поднял книгу.
— Хороший роман. С удовольствием прочитал. Было бы замечательно, если бы фильм сняли. Глеб Жеглов и Володя Шарапов прямо так и просятся на большой экран.
Я понятия не имел, о чем говорил доктор. Скользнул беглым взглядом по клетчатой обложке и уставился на сержанта. Спать во время несения службы по охране особо опасного преступника, да к тому же еще и ценного свидетеля — это из ряда вон вопиющий проступок. Из рядов милиции гнать за это все же не стоит, но вынести устное замечание с возможным занесением в личное дело все-таки надо.
Доктор как ни в чем не бывало листал книгу, вчитываясь в отдельные абзацы. Спящий на посту милиционер его нисколько не трогал.
— Подъем, сержант! — рявкнул я.
