Читаем Подмена онлайн бесплатно

Через год после свадьбы Эмили родила сына, Эдмунда. Когда мальчику исполнился год, началась война с Францией. Сэр Джон возглавил армию и отбыл за море. Вернувшись с победой, он узнал, что его жена Эмили скончалась от тяжёлой болезни.

Что именно произошло, осталось тайной. Известно лишь, что всех слуг в доме герцога сменили, несколько служанок, приставленных к Эмили, бесследно исчезли, а сам сэр Джон порвал все связи со своей роднёй. С тех пор род герцогов Саффолков жил замкнуто, почти ни с кем не общаясь.

Вскоре сэр Джон ушёл из жизни, оставив маленького сына на попечение своего отца, старого графа. Позже старый король Эдуард умер, на трон взошёл Ричард III. Эдмунд де ла Поль унаследовал титул в четырнадцать лет, став самым молодым герцогом Англии.

Жизнь его отца была легендарной, но и сам Эдмунд был не менее примечателен.

Прежде всего, лондонцев поражала его внешность.

Говорили, что его мать, Эмили Хант, была известной красавицей. Каждое её движение, каждый взгляд были словно сошедшими с картины, но при этом живыми, дышащими — истинное воплощение слова «чаровница». Эдмунд унаследовал красоту матери, и люди застывали, глядя на него. Однако характером он пошёл в отца — холодный, отстранённый, твёрдый, как сталь.

Эдмунд де ла Поль был, ослепительно красив и столь же ослепительно жесток. Не то чтобы он избегал людей — просто сердце его было чёрствым, а настроение непредсказуемым. Мог в одну минуту быть с вами мягок и любезен, а в следующую — приказать вышвырнуть вас вон, даже не моргнув глазом. Лондонцы прозвали его «Прекрасным демоном», но, как бы мрачен он ни был, толпы юных леди всё равно стремились завоевать его расположение.

Он и сам был незауряден. Поговаривали, что в Лондоне даже принцы крови предпочитали держаться от него подальше. Эдмунд был хитер и расчётлив: обидишь его — наживёшь большие неприятности. Он любил яркие наряды, отчего становился ещё великолепнее. Он обожал красоту и терпеть не мог уродства — даже слуги, выносившие ночные горшки в его особняке, были подобраны под стать: юные, статные, пригожие.

У герцога Саффолка было два увлечения: цветы и театр. В его поместье собрали редчайшие растения со всего света. Он часто приглашал бродячие труппы играть для него. Если представление ему нравилось, он щедро одаривал актёров. Если же нет — мог вышвырнуть всю труппу вон из Лондона, за сотню миль. Актёры и любили его, и боялись.

Ходили слухи, что любовь герцога к театру объясняется его пристрастием к актёрам — многие знатные господа имели такие грешки. Но эти толки прекратились, когда некоего Кристофер Марша, звезду труппы «Королевские комедианты», нашли с переломанными руками и ногами у ворот герцогского особняка. Говорили, он пытался пробраться в покои к герцогу и поплатился. После этого никто уже не сомневался: герцог ценит только сцену, а не актёров на ней.

Короче говоря, герцог Саффолк, Эдмунд де ла Поль, был надменным, своенравным, мрачным и пугающим — но при этом абсолютным, совершенным красавцем. Красавец с ядом, но всё же красавец.

Выслушав объяснения Элизабет, Бет согласно закивала. Потом, словно вспомнив что-то, добавила:

— Но леди Люсинда — действительно добрая душа. — Она улыбнулась Элизабет. — Честно говоря, миледи, я за столько лет и забыла, как она выглядит. А вы сразу узнали. Из всех тех знатных дам только она одна и вступилась за нас.

Элизабет улыбнулась в ответ. Когда она была Элинор де Бург и жила в Лондоне, ей часто приходилось общаться с жёнами сановников и знатными леди. От природы она обладала прекрасной памятью, и сплетни о том, что леди Люсинда Мортон была близкой подругой её покойной матери, леди Елены, из рода Фиц-Аланов, не раз обсуждались при ней.

Она и сама несколько раз встречалась с леди Люсиндой и знала, что та женщина справедливая, с горячим сердцем, не терпящая зла. Сегодняшний план сработал: сначала она напомнила о старой дружбе, вызвав симпатию, а затем намекнула, что её заточение в монастыре — дело тёмное. Леди Люсинда, движимая и чувствами, и здравым смыслом, не могла остаться в стороне.

— Но, миледи, — засомневалась Бет, — даже если леди Люсинда вернётся в Лондон и замолвит за вас словечко перед его светлостью, пришлёт ли он за вами сразу? Может, нам лучше было уехать с ней завтра же утром?

Обычно Бет была полна оптимизма и свято верила, что граф Уэссекский когда-нибудь вспомнит о дочери. Но годы полного равнодушия говорили сами за себя. Теперь, когда надежда забрезжила, Бет всё равно не могла поверить до конца.

— Не волнуйся, — спокойно ответила Элизабет. — Отец обязательно пришлёт кого-нибудь.