Читаем Подмена онлайн бесплатно
— Ешь сама, — сказала она.
— Нет уж, — Бет решительно мотнула головой. — Вместе так вместе.
— Ничего, — улыбнулась Элизабет. — Скоро поедим по-настоящему.
Бет не поняла, но уточнять не стала.
Элизабет подошла к старому сундуку в углу. Откинула тяжёлую крышку. Внутри, на дне, сиротливо лежало несколько пожелтевших тряпок — всё, что осталось от приданого, с которым шесть лет назад юную Элизабет отправили в монастырь. Всё мало-мальски ценное давно растащили. Осталась лишь ветошь, которую даже монахини побрезговали брать.
Элизабет порылась и вытащила серую шерстяную рясу, почти новую. Эту рясу подарили ей на Рождество — послушница, отказавшаяся от пострига, оставила её в монастыре, и ряса случайно подошла Элизабет по росту. Прежняя Элизабет ни за что не надела бы монашеское одеяние — это значило бы признать, что она здесь навсегда, что она такая же, как эти лицемерные святоши. Но нынешней Элизабет было всё равно. Сегодня вечером она собиралась к людям, и предстать перед ними в обносках, из которых она выросла, было бы неприлично.
Бет смотрела, как госпожа натягивает рясу, и молчала.
Когда стемнело окончательно, Элизабет велела:
— Пошли.
— Куда? — опешила Бет.
— Есть, — коротко ответила Элизабет и выскользнула за дверь.
Они пересекли пустой дворик и вошли в маленькую часовню, пристроенную к монастырю. В часовне стояла деревянная статуя Девы Марии, грубо вырезанная и раскрашенная яркими красками. Паломники сюда не заглядывали, все шли в большое аббатство, и статуя сиротливо темнела в углу, уставленная подношениями — кто оставил краюху хлеба, кто горшочек мёда, кто кувшинчик с молоком.
Элизабет взяла с алтаря краюху и протянула Бет:
— Ешь.
Бет выпучила глаза:
— Миледи, это же Богородице приносят! Грех!
— Ну и что? — Элизабет пожала плечами.
— А если монахини увидят?
— Не увидят. Спят все.
— Но это же святотатство! — Бет замахала руками. — Нельзя!
Элизабет усмехнулась и посмотрела на статую.
— Эта статуя, — кивнула она на Деву Марию, —если она и впрямь святая, то поймёт: мы голодны. А если не поймёт…что поделать
Бет открыла рот и закрыла. От таких речей у неё голова шла кругом. Прежняя госпожа ни за что не сказала бы подобного.
Вдруг сверху, с балки под потолком, раздался тихий смех. Смех был мелодичный, но в ночной тишине, в пустой часовне, он прозвучал зловеще.
Бет задрожала и задрала голову.
На толстой дубовой балке, под самым сводом, сидел человек. Когда он там появился — неизвестно. Чёрный дублет, тёмно-красный плащ, расшитый чёрными цветами — то ли пионами, то ли розами, — делали его похожим на видение из преисподней или на спустившегося с небес демона.
Луна светила в узкое окно, и бледный свет выхватывал черты незнакомца. Длинные брови, разлетающиеся к вискам. Красивые, карие почти черные глаза, чуть раскосые, с поволокой, обрамлённые густыми ресницами. Прямой нос. Тонкие губы, тронутые насмешливой улыбкой, придающей всему облику какую-то щемящую, опасную притягательность.
За окном, в лунном свете, белели цветы поздней вишни. Их нежная красота меркла перед красотой этого человека. Он был ярче, чем все цветы мира, собранные вместе.
Бет ткнула пальцем вверх и залепетала:
Никто не произнёс ни слова.
Там, где ещё мгновение назад на балке сидел ослепительный незнакомец, теперь лишь колыхалась ветка цветущей вишни, просунувшаяся в разбитое окно. Луна светила по-прежнему ярко, но таинственный гость исчез, словно его и не было.
Бет протёрла глаза:
— Миледи, мне не почудилось?
— Нет, — тихо ответила Элизабет, прислушиваясь к нарастающему шуму за стенами монастыря. — Но сейчас не до него. Вставай на колени. Быстро.
Она поставила тарелку с подношением обратно на алтарь и опустилась на колени перед статуей Богородицы. Бет, хоть и ничего не понимала, послушно плюхнулась рядом.
Стук в ворота становился всё громче, и вскоре к нему примешались голоса, звон колокольчика, конское ржание. Монастырь, обычно погружённый в сон после заката, вдруг ожил: замелькали огоньки свечей, захлопали двери, послышались испуганные возгласы монахинь.
Элизабет стояла на коленях, склонив голову, и молилась — или делала вид, что молится.
Через несколько минут дверь часовни распахнулась. На пороге стояла пожилая служанка с фонарём в руке. Увидев две коленопреклонённые фигуры, она опешила и обернулась:
— Миледи, здесь две монахини.
Из-за её спины хлынула толпа: разодетые дамы, важные господа, молодые девушки в дорожных платьях. Вперёд вышла женщина средних лет с благородными чертами лица, одетая в тёмно-синий бархатный плащ. Она пригляделась к Элизабет и покачала головой:
— Это не монахини. У девушки волосы не острижены. А та, что рядом — видимо, служанка.
Элизабет подняла глаза. Её длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, бледное лицо в свете свечей казалось почти прозрачным, серая ряса скрывала исхудавшую фигуру. Вид у неё был такой смиренный и беззащитный, что у вошедших дам дрогнули сердца.
Женщина в бархатном плаще, заметив это, смягчила голос:
— Дитя моё, почему ты здесь в такой поздний час?
