Читаем Подмена онлайн бесплатно
Кем? Догадаться нетрудно. Леди Маргарет, мачеха, не могла простить падчерице того, что та якобы стала причиной выкидыша. А возможно, и не было никакого выкидыша, а была лишь хорошо разыгранная сцена, чтобы навсегда убрать соперницу. И теперь, когда жениха Элизабет — молодого графа Кентского — благополучно перехватила Сесилия, законная дочь графа стала совсем никому не нужна. Никто и не хватится, если она умрёт здесь от лихорадки или «несчастного случая».
Вопрос: почему леди Маргарет до сих пор не приказала убить её окончательно? Наверное, потому, что Элизабет всё же дочь графа, и слишком явная смерть могла вызвать ненужные толки. Или граф, отец, ещё сохранял остатки совести? А может, у мачехи были другие планы.
Элизабет горько усмехнулась. История повторялась. Её саму, Элинор де Бург, убили, потому что она мешала честолюбивой леди Изабелле. А здесь другая девушка, Элизабет, тоже стала жертвой чужой алчности. Их объединяло одно — они были разменной монетой в чужой игре.
Взгляд Элизабет упал на стельку, которую шила Бет. Стежки были мелкими, ровными — служанка была искусной мастерицей.
Надо выбираться отсюда. Во что бы то ни стало.
Элинор (теперь Элизабет) вспомнила свою прошлую жизнь. Там, в Лондоне, её убийцы, наверное, уже празднуют победу. Уильям Шеппертон, наверняка, женится на леди Изабелле. А её брат Томас, и отец, сэр Ричард… они мертвы. Она должна вернуться. Не только чтобы мстить — сначала похоронить отца, найти его могилу. Узнать правду о смерти брата. Но для этого нужно выбраться из этой каменной ловушки.
Но как? Здесь, в Англии, никто не помнит о леди Элизабет. Человека, о котором забыли, не станут искать. Значит, надо заставить о себе вспомнить.
Элизабет вдруг улыбнулась.
Бет испуганно посмотрела на неё. Впервые за последние дни госпожа улыбалась не холодно и не горько, а по-настоящему светло и даже лукаво. Улыбка озарила её бледное, осунувшееся лицо, сделав его почти прекрасным.
— Бет, — спросила Элизабет, — ты говорила, что торговец приходит десятого числа каждого месяца?
— Да, — ответила Бет. — Старый Гэб. Он всегда в полдень поднимается к аббатству. Мы с ним договорились: если будут у него хорошие пирожки или конфеты, он сперва к нам заходит, даёт выбрать.
— У него много сладостей? — поинтересовалась Элизабет.
Минуло ещё десять дней.
Элизабет, к удивлению Бет, довольно быстро свыклась с суровой монастырской жизнью. Бесконечная работа, скудная еда, сырая постель и постоянные уколы от монахинь — всё это она принимала с удивительным спокойствием. Возможно, именно это непривычное смирение и заставило настоятельницу, мать Клариссу, впервые за многие годы нанести визит в их убогую келью.
Мать Кларисса была женщиной лет тридцати, с точеной фигурой и бледным, точно фарфоровым, лицом. Говорили, что в миру она была женой какого-то баронета и постриглась в монахини после его смерти. Элизабет разругалась с настоятельницей из-за того, что ту известили о помолвке её жениха с Сесилией, а она сама услышала чьи-то сплетни по этому поводу. Тогда дело чуть не дошло до драки.
Сейчас мать Кларисса вошла, окинула Элизабет долгим изучающим взглядом, пробормотала несколько дежурных фраз о том, что рада видеть её в добром здравии, и так же бесшумно удалилась, не оставив даже куска хлеба.
Бет, едва за настоятельницей закрылась дверь, вскочила и погрозила кулаком в сторону коридора:
— Ах ты скупердяйка старая!
Элизабет усмехнулась:
— Она не старая. Ей от силы тридцать.
— Какая разница? — фыркнула Бет. — Она монахиня! Что ей делать с этой красотой? Всю жизнь просидеть с чётками? Мясо ей нельзя, нарядные платья нельзя... А ведёт себя так, будто она королева!
— Не знаю, ест ли она мясо, — задумчиво протянула Элизабет, — но уж точно ест лучше нас. И платье у неё хоть и ряса, да сукно добротное не то, что наше тряпьё.
— Вот злюка! — Бет аж подпрыгнула от возмущения.
— И это не всё, — продолжала Элизабет. — На ней нет украшений, зато пудра от лондонского парфюмера, румяна в серебряной коробочке из лавки на Стрэнде и масло для волос с запахом фиалок.
Бет открыла рот. Помолчав, она выпалила:
— Это... это же какие деньжищи! — А потом вдруг насторожилась, прищурилась и уставилась на Элизабет: — А откуда вы всё это знаете, миледи?
Элизабет указала на свой нос:
— Учуяла.
— Нюх у вас, конечно, тонкий, — не унималась Бет. — Но как вы узнали, что пудра именно от того парфюмера, а румяна из той лавки? Вы же шесть лет не покидали монастырь!
Элизабет улыбнулась про себя. Конечно, она знала. Когда она была Элинор де Бург, женой столичного клерка, ей приходилось изучать все эти уловки, чтобы не ударить в грязь лицом перед чопорными лондонскими дамами. Свекровь и золовка считали её провинциалкой, и она выучила назубок все модные лавки, все сорта пудры и помады, лишь бы заслужить их одобрение.
— Я их просто узнаю, — ответила она уклончиво. — Видимо, память у меня хорошая.
Бет наморщила лоб, но, кажется, нашла объяснение:
— А, ну да! Когда вы ещё жили в Уэссекс-хаусе, вы, верно, каждый день этим пользовались. Оттуда и память.
