Читаем Подмена онлайн бесплатно
Элизабет не стала разубеждать её.
— Бет, — спросила она вдруг, — ты хочешь вернуться в Лондон?
Бет замерла. Потом часто-часто замотала головой:
— Нет! Ни за что! Я хочу быть только с вами, миледи. Куда вы, туда и я.
Элизабет мягко улыбнулась:
— Ничего. Скоро мы туда вернёмся.
Бет хотела что-то спросить, но снаружи донёсся чей-то голос, распевающий уличную песенку. Бет навострила уши, а потом подпрыгнула от радости:
— Миледи! Старый Гэб пришёл! Торговец! Нынче он раньше обычного!
Элизабет выглянула в окошко и кивнула:
— Тогда собирай все наши медяки. Пойдём купим сладостей.
— Все? — Бет округлила глаза.
— Все до единого.
Бет заметалась по келье, выгребла из тайников все монеты, завязала их в узелок и, прижимая его к груди, повела Элизабет к воротам обители.
Монастырь Святой Клары стоял на отшибе. До аббатства, куда стекались паломники, было далеко, и торговцы редко забирались в такую глушь. Старый Гэб приходил только потому, что жил у подножия холма, и раз в месяц, когда в аббатстве было много народу, поднимался повыше, чтобы продать свой товар — ленты, дешёвые украшения, сласти и сдобу.
У ворот их уже ждал невысокий коренастый мужчина в поношенной куртке и широкополой шляпе, с двумя большими коробами за спиной. Это и был старый Гэб.
Элизабет, увидев его, на миг замерла. Перед глазами вдруг встала другая картина: маленький провинциальный городок, где её отец служил мировым судьёй, они с братом Томасом бегут к рыночной площади, где пару раз в месяц появляется разносчик с игрушками и леденцами. Тогда жизнь была трудной, но счастливой. Потом Томас погиб, отца убили горем, а её саму задушили шёлковым шнурком...
Элизабет тряхнула головой, отгоняя видения.
Гэб, увидев девушек, расплылся в улыбке:
— А, мисс Бет! Выросла-то как! А это, стало быть, ваша госпожа? — Он поклонился Элизабет.
Бет просияла и повернулась к Элизабет:
Старый Гэб уставился на Элизабет, разинув рот.
Он знал этих двух девушек не первый год. Слухи ходили, что они из знатной семьи, сосланы сюда за какую-то провинность. Но глядя на их обноски и измождённые лица, верилось с трудом. Служанка ещё туда-сюда, бойкая, а госпожа всегда была нервной, дерзкой, вечно со всеми ссорилась. Гэб обычно старался поскорее закончить дела и убраться подальше. И вдруг сегодня эта молодая леди заговорила с ним так приветливо, так мягко, словно и впрямь аристократка. Слова её были исполнены достоинства, манеры — изящества. Прямо как настоящая леди из большого дома. Хотя, чтобы дочь графа — и в такой дыре... Сомнительно.
Как бы там ни было, а товар надо продавать. Гэб решил, что девушка просто шутит, не станет же она тратить последние гроши на сладости. Любой дурак видел, что они с голоду пухнут. Для богатой барышни истратить горсть медяков на лакомства — плёвое дело, а для этих двух, у которых и одежды тёплой нет, — чистое безумие.
— Много берёте, — не удержался он. — Испортится ведь, не съедите.
— Ничего, — улыбнулась Элизабет. — Съедим.
Гэб пожал плечами и отсчитал ей чуть ли не половину своего короба. Ему же лучше — пораньше освободится, домой вернётся. А её дело — как деньги тратить.
Бет, хоть и была в недоумении, перечить не посмела. Только когда они вернулись в келью, и она вывалила на стол гору свёртков с мятными лепёшками, медовыми коврижками и засахаренными фруктами, Бет не выдержала:
— Миледи, ну зачем столько-то? — Она тревожно оглянулась на дверь: не подглядывают ли монахини. — Они же увидят — отнимут!
Элизабет не ответила. Она подошла к оконцу и распахнула ставни. С холмов, поросших молодым лесом, тянуло сыростью и прелью. Вдали, на фоне бледно-голубого неба, темнели развалины старого аббатства. А на ветке ближайшего дуба сидела большая серая ворона и чистила перья.
— Посмотри, — сказала Элизабет.
Бет выглянула. Ворона каркнула и перелетела на сосну.
— Птица, — недоумённо сказала Бет. — Что в ней особенного?
В этих краях водилось много птиц — вороны, галки, сойки. Паломники, идущие в аббатство по соседству, часто подкармливали их остатками еды, и птицы привыкли к людям, не боялись. А к женскому монастырю они не залетали — здесь было пустынно и голодно.
— Принеси-ка лепёшку, — велела Элизабет.
Бет протянула ей мятную лепёшку. Элизабет разломила её на мелкие кусочки и, высунув руку из окна, помахала ими. Ветер разнёс запах мяты и мёда. Ворона на сосне повернула голову, насторожилась. Через минуту она снялась с ветки и, сделав круг, приземлилась на подоконник, в нескольких футах от Элизабет. Чёрные глаза-бусины уставились на лакомство.
Элизабет протянула руку чуть ближе. Ворона, поколебавшись, схватила кусочек и тут же отлетела на ветку, где и съела добычу. Покончив с лепёшкой, она снова посмотрела на окно. Элизабет улыбнулась и показала ещё кусочек. Ворона вернулась. Так продолжалось, пока все куски не кончились. Тогда Элизабет развела пустыми руками. Ворона недовольно каркнула и улетела.
Бет, наблюдавшая за этим, спросила:
— Вы птиц кормите, миледи? Лучше бы дикими яблоками с горы. Лепёшки-то дорогие!
Элизабет ласково потрепала её по голове:
