Читаем Норфервилл онлайн бесплатно
Они вышли наружу. В таких условиях каждое усилие было мучительным. Движения были замедленными, более тяжелыми, как будто выполнялись под водой. Острый воздух раздражал слизистые оболочки, лезвия бритвы проникали в малейшие щели между лицом и краем капюшона. Француз чувствовал, как каждый волосок на его бровях затвердевает — он почти слышал, как мороз хватает их один за другим. Он был теперь лишь хрупким пузырьком тепла в безграничной, ужасающей и безжалостной пустоте. В какой-то момент он захотел снять перчатку, чтобы обрести сноровку, но Леони крепко схватила его за запястье, крича слова, которые ветер уносил в зловещем стенании.
Тедди подумал, что ему никогда не удастся открутить ни одного болта. Холод сжимал сталь и, как и предсказывала молодая женщина, сваривал детали между собой. Однако через пять минут, благодаря обильному распылению смазки, ему все-таки удалось справиться с верхним болтом. Воодушевленный, он продолжил работу. Через четверть часа он наконец снял большое колесо с оси. Оно весило тонну, и он не нашел в себе сил унести его, поэтому оставил на обочине. Затем им понадобилась помощь еще одного человека, чтобы снять запасное колесо и перекатить его вперед. Их мышцы горели. Их пальцы и ступни были измотаны, несмотря на одежду и движения. Поэтому они время от времени возвращались в салон, чтобы согреться и очистить себя от снега, а затем снова приступали к работе, давая друг другу знак взглядом. Без слов, потому что каждое произнесенное слово требовало усилия. Задыхаясь, как воины, изможденные до предела.
Когда последний гайка была закручена и двери окончательно закрыты, их охватила волна радости. Они спонтанно прижались друг к другу.
— Как будто мы только что покорили Эверест, — сказал Тедди, похлопав ее по спине.
Леони отстранилась с облегченной улыбкой. Медленным, точным движением она удалила кристаллы, прилипшие к его бровям.
— Никогда в жизни я не была так счастлива, что удалось поменять колесо.
Но вскоре ее лицо снова стало серьезным. Она посмотрела на часы. Прошло уже добрых полчаса с момента прокола.
— По крайней мере, теперь ты видишь, какой человек Лиотта, — строго сказала она, с осторожностью продолжая путь.
Она обратилась к нему на «ты» без раздумий. Тедди снял перчатки и прижал окоченевшие руки к обогревателю.
— Может, они не обратили внимания? Может, они думают, что мы все еще за ними?
— Ты шутишь или что? Я уверена, что этот идиот бросил нас и попытается арестовать Флорента Каштина без нас.
Фары пикапа Леони освещали бесконечную пустошь. Они ехали вдоль огромных озер Менихек, питаемых бурной рекой Ашуанипи. Вокруг не было ничего, кроме черных водных просторов, простирающихся на более чем сто километров, настолько глубоких и подвижных, что они еще не были покрыты льдом. Ветры, дующие с Лабрадорского моря, не встречали никаких препятствий, которые могли бы их сдержать. Все более холодные, насыщенные влагой, они дули без перерыва с мрачным уханьем и скоро разбушуются, замораживая все на своем пути. Молодая женщина поняла, что возвращение в Норфервилл будет невозможно. Придется остаться на месте, возможно, на несколько ночей. Она провалила все дело.
После того как они пересекли холмы, слева возвысилась крепость каменной дамбы. Несмотря на порывы ветра, было слышно, как внизу бурлит вода. Леони не сказала об этом никому, но вспомнила, что в 1970-х годах тысячи карибу были найдены мертвыми, унесенными течением, созданным шлюзами. Стадо обычно переходило в этом месте во время миграции, и поднятие воды застало их врасплох. Работники обнаружили так много трупов, что бедные животные были сложены друг на друга. С тех пор в сознании коренных жителей это место было проклято.
Наконец, где-то между линиями высокого напряжения появились огни, хрупкие свидетели суровой жизни, отрезанной от цивилизации, с убийственными зимами и бесконечными ночами. Полицейская пошла по дороге, которая спускалась к подножию плотины, чтобы добраться до ряда бараков, расположенных по обе стороны асфальтовой полосы. Изнутри серых жестяных домиков доносились слабые проблески света, словно призывы о помощи в темноте. Тедди никогда в жизни не видел ничего столь убогого и мрачного. По сравнению с этим даже жилища шахтеров казались дворцами. Помимо этих заброшенных хижин, он видел только языки суши, извивающиеся в лабиринте озер. Француз с трудом мог представить себе повседневную жизнь этих людей, их крайнюю одиночество в окружении, куда ни один человек никогда не должен был бы ступить. Своего рода темница в глубине тюрьмы под открытым небом.
