Читаем Мальчик онлайн бесплатно
Аннотация:
Пролог.
Ветер яростно бил в окна замка, барабаня каплями дождя по стеклу. В тронном зале, где князь вершил правосудие, было так холодно, что у стражников, неподвижно стоявших за троном, посинели носы.
Трон - это, конечно, сильно сказано. Не трон, а так, простое деревянное кресло. Ему далеко даже до древнего каменного стула в резиденции князей де Монтиум, не говоря уж о королевском золотом седалище.
Князь Люций Грейс съёжился в своём кресле, пытаясь удержать в теле хоть немного тепла. Резные деревянные фигуры на спинке неприятно вдавливались в кожу на лопатках. От холода не спасали ни мантия, ни плотный камзол, ни шерстяная рубашка.
Ужасная ночь.
Князь Люций был, в общем-то, не старым ещё человеком, но в такую погоду чувствовал себя столетней развалиной. Позвоночник, ушибленный в давнем сражении с войском вольного города Урбса, ломило, и нестерпимо болела плохо зажившая рана на бедре. Превозмогая боль, князь постарался сосредоточиться на речи, которую читал обвинитель.
Хлипкий мужичонка, стоявший перед троном в цепях и с двумя стражниками по бокам, обвинялся в страшных преступлениях. Воровство, пособничество разбойникам, изнасилования, убийства. Князь мог в любой момент отправить его на казнь, но протокол требовал, чтобы он дослушал речь обвинителя до конца.
Люций вздохнул, потирая висок. Он никогда и не хотел становиться князем. Род Грейсов был достаточно стар и довольно богат, но не принадлежал к древней аристократии. Дед Люция служил простым судьёй, до того как стал советником и другом Леона XII, отца нынешнего короля. Благодарный Леон сделал своего друга князем и подарил ему кусок земли, недавно отвоёванный у Союза вольных городов. И так Теон Грейс стал основателем самого молодого княжеского рода в королевстве.
Иногда Люцию казалось, что король оказал его семье плохую услугу. Кусок земли, которым ему предстояло править, лежал за рекой Флюмен, в стороне от остального королевства. С юга на него напирали злопамятные вольные города, а с севера, с гор Монтес, ползла всякая нечисть. Всё время приходилось от кого-то отбиваться, на кого-то охотиться и нести ответственность за огромную армию, которая проедала бюджет.
К общественным проблемам добавлялись личные. Ещё совсем недавно Люций радовался тому, что его развод прошёл успешно. Увы, радость оказалась преждевременной, и теперь родители бывшей портили ему нервы своими подлыми поползновениями отобрать сына. Но что самое обидное - их всецело поддерживали собственные рыцари Люция. Его люди вообще крайне критически отнеслись к разводу своего князя.
Слава богам, его любимая Рея, новая жена, осталась в стороне от всех этих разборок. Доктора ждут, что она со дня на день разрешится от беременности, поэтому ей сейчас нельзя волноваться. Говорят, что будет девочка. Хорошо бы.
Пока что у Люция был всего один сын от первого брака, Фенрис. Обычно мальчик сидел рядом с отцом, когда князь вершил суд, но в эту промозглую ночь Люций пожалел ребёнка и отправил его спать. Эх, вот бы кто-нибудь пожалел его самого!
Обвинитель закончил свою речь, свернул пергамент в трубочку и выжидательно уставился на князя. Люций слабо махнул рукой.
- На виселицу.
Преступник даже не вздрогнул. Наверно, так окоченел от холода, что потерял способность шевелиться. Стражники схватили его за шкирку и потащили из зала. Вот и весь суд.
- Всё на сегодня? - с надеждой спросил Люций. Обвинитель скатал свой список и с поклоном удалился. Князь уже собирался поступить так же, когда секретарь вдруг тронул его за рукав.
- Осталось ещё одно дело, господин, - почтительно произнёс он. Люций с раздражением дёрнул плечом.
- Ну, так оставьте его на завтра!
Секретарь заволновался.
- Никак нельзя, господин. Крестьяне схватили преступника и привели к вам на суд. Они пришли всей деревней, господин! Если вы откажетесь выслушать их, боюсь, поднимется волнение.
- Ох, ну ладно! - Люций, уже привставший было с места, тяжело плюхнулся обратно. - Что там за дело?
Секретарь молча протянул ему бумагу.
С трудом подавляя зевок, Люций принял листок и лениво пробежал глазами чернильные строчки. Потом нахмурился и прочитал заново, уже медленнее. Сон как рукой сняло. Люций почувствовал, как спина под трёхслойными одеждами покрывается ледяным потом. Неужели это чудовищное обвинение - правда?
Когда он оторвал глаза от бумаги, разъярённая толпа крестьян уже втащила в зал свою жертву. Многочасовое ожидание в приёмной ничуть не охладило их пыл. Самые агрессивные из крестьян награждали обвиняемого пинками, плевками и отборным матом.
Преступником была женщина. Молоденькая и очень симпатичная, несмотря на бледность, осунувшееся лицо и синяки под глазами. Тяжёлая копна спутанных чёрных волос падала ей на спину, а глаза были серебристо-серыми. Почти как глаза Реи. Люций вздрогнул.
- То, в чём вы её обвиняете, правда? - спросил он, ощущая комок в горле. Крестьяне хором загалдели.
- Правда!
- Конечно, правда!
- Правда, господин князь! Богами клянусь!
- Мы сами видели! Верно, Фрол?
- И её видели, стерву! И змея!
- Огромного-преогромного!
Женщина на все упрёки отвечала молчанием. Она лишь подняла голову и посмотрела на князя. В её глазах не было ни мольбы, ни отчаяния, ни страха, а только такая обречённость, что у Люция засосало под ложечкой.
По закону нужно было провести расследование. Люций знал это, ведь недаром же он в юности по настоянию деда изучал юриспруденцию. Да даже и не по закону, а по элементарной справедливости.
Вот только, когда дело касалось нечисти, теряли силу и закон, и справедливость. Потому что в этом случае на кону стояли жизнь и смерть. И всё, что оставалось Люцию, это назначить несчастной преступнице наиболее мягкую казнь.
- Повесьте её! - хрипло приказал он. - А тело сожгите.
Крестьяне встретили этот приказ с мрачным удовлетворением. Один из них отделился от общей толпы и шагнул к трону. В руках он держал какой-то свёрток.
- А что делать с
Крестьянин развернул свёрток, и князь увидел крошечного младенца. Наверно, он родился совсем недавно, возможно, в одну из предыдущих ночей, таких же мрачных, как эта. Крестьянин смотрел на ребёнка с отвращением, но при этом младенец вовсе не был уродом. Единственным его пороком можно было назвать лишь болезненную слабость. Такие крошечные хилые дети обычно не выживают.
Люций снова посмотрел на женщину. Она больше ничем не напоминала его жену, кроме глаз. У Реи они более мягкие, с голубым оттенком, но в общих чертах разрез и расцветка были похожи. Для того чтобы произнести следующие слова, Люцию потребовалось собрать всё своё мужество.
- Убейте его.
- Господин князь, - женщина неожиданно заговорила. - Пожалуйста, не губите ребёнка. Убейте меня, я знаю, я заслужила наказание. Но разве вы не видите, какой он слабый? Он и так умрёт через несколько дней. Пусть хоть немного подышит воздухом.
Люций застыл в нерешительности. Безумством было бы выполнить её просьбу. Да и какой в этом смысл? Ребёнок всё равно умрёт, от меча или от собственной слабости, раньше или позже, не имеет значения. Но всё-таки что-то мешало ему отказать ей в этом последнем желании.
Выход, как ни странно, нашёл секретарь.
- Господин, - позвал он. - Нашему доктору любопытно было бы изучить ребёнка. Младенец не зверь, в лес не убежит. А убить его вы всегда успеете.
Крестьянам этот совет не понравился. Они глухо заворчали. Но князь уже принял решение.
- Да, так и поступим. Отнесите его к доктору! - приказал он. Секретарь вытащил ребёнка из рук крестьянина. Младенец проснулся и запищал, но так слабо, что на него никто не обратил внимания.
На секунду в потухших глазах женщины мелькнула благодарность, и от этого Люцию стало только хуже. Зачем благодарить, если ребёнок всё равно погибнет? Но пусть уж она хоть немного порадуется перед смертью. Он незаметно кивнул обречённой и махнул рукой стражникам.
Двое одетых в кольчуги мужчин подхватили хрупкую женщину и потащили её из зала. Крестьяне, мрачно ухмыляясь, последовали за ними. Люций не сомневался, что все эти люди утром придут посмотреть на казнь.
В пустом тронном зале остался только он да секретарь с плачущим младенцем на руках. Князь жестом велел секретарю подойти ближе. Прежде чем взглянуть на ребёнка, он на мгновение заколебался. Любопытство боролось в нём с опасением.
Вблизи младенец выглядел точно так же, как издалека. Самый обыкновенный ребёнок, только чересчур хлипкий. Он был лысым и сморщенным, как орех, и таким тощим, что князь мог бы пересчитать каждую косточку. Слабые кривые ножки, слабые ручонки. С таким телом он обречён.
Будто почувствовав чужой взгляд, младенец внезапно прекратил плач, широко распахнул глазёнки и посмотрел прямо на князя. Люций похолодел.
Глаза ребёнка были серыми, как и у его матери. Только не серебристыми, а очень светлыми, почти белыми, и холодными, словно зимний день. Но князя насторожило не это, а его зрачки.
Они были узкими и горели расплавленным золотом.
Корвус I
- Ты хотел бы уметь летать? - спросил ворон.
Корвус не ответил. Ворон часто болтал всякие глупости, поэтому мальчик особо не прислушивался к его словам.
- Я знаю, что хотел бы, - сказал ворон, не дожидаясь ответа. Иногда мальчику казалось, что этой птице вообще не нужен собеседник и что она с таким же успехом могла бы болтать сама с собой.
- Вот только ты не умеешь, - продолжил ворон. - Эта болезнь тебя убивает. И делает слабаком.
В этом Корвус был с ним согласен. Он болел с самого детства, сколько себя помнил. Малейший порыв ветра вызывал у него озноб, купание в холодной воде заканчивалось тяжелейшей лихорадкой, после поедания немытых овощей неизбежно наступало отравление.
Сам Корвус думал, что его беда в том, что он слаб. Он редко общался со своими сверстниками, но всё же успел заметить, как они отличаются от него. Нормальные дети не валятся с ног от любого чиха. Нормальные дети могут играть с утра до вечера на ветру, могут гулять под дождём и шлёпать босиком по лужам, могут купаться в быстром и холодном Флюмене.
- Да, ты слабак, - согласился ворон. Последнее утверждение вызвало у Корвуса раздражение.
- И что с того? - запальчиво выкрикнул мальчик. - Зачем ты мне это говоришь?
- Может быть, я хочу помочь? - вопросом на вопрос ответил ворон. Корвус не придал его словам значения. Эта птица только и умеет, что говорить, и ничего не делает. И вообще она всего лишь сон.
- Ты хотел бы стать здоровым? - снова спросил ворон.
Корвус пожал плечами. Конечно же, он хотел играть с другими детьми под дождём и купаться во Флюмене. Но с другой стороны, Корвус болел всю жизнь и просто не мог представить себе, каково это - быть здоровым.
- Так ты хотел бы летать? Хотел бы быть свободным?
- Замолчи! - закричал мальчик. Эти бессмысленные вопросы порядком надоели ему. Зачем эта птица каждый раз приходит во сне и мучает его?
Но болтливое пернатое даже и не подумало замолчать.
- Я знаю тебя. Ты хотел бы стать здоровым. Ты хотел бы уметь летать. И ты хотел бы быть свободным. Так сделай это! Чего ты ждёшь? - внезапно он придвинул клюв к голове мальчика и заорал ему на ухо. - Корвус! Корвус! Вставай!
Хриплое воронье карканье как-то незаметно перешло в визгливый женский крик. Корвус распахнул слипающиеся глаза и увидел, что ворон исчез, а над ним склонилась тётка Пульхра.
- Доброе утро, соня! Хорош дрыхнуть! - пропищала она. Корвус поморщился. Голос тётки напоминал ему скрип ржавого металла.
- Уже встаю, - пробормотал он, опуская ноги, замотанные в плотные шерстяные носки, на пол.
- Ну так быстрее! В бане нагрета вода, можешь умыться, - проскрипела тётка Пульхра и ушла на кухню. Ёжась от холода, Корвус вылез из-под одеяла.
Корвус со своими тётками жил в северной части княжества Грейс, в самом предгорье кряжа Монтес. В доме было три комнаты и веранда. В одной комнате находилась кухня, во второй - спали его тётки, а в третьей - хранились всякие нужные и ненужные вещи, в том числе и Корвус. Рядом с домом были ещё три пристройки - баня, нужник и кладовка. Не самое богатое хозяйство.
Когда Корвус зашёл на кухню, там хлопотали обе его тётки - и Пульхра, и Бона. Когда мальчик сел за стол, тётка Бона смерила его таким взглядом, что ему захотелось немедленно сползти на пол.
- Явился, не запылился, - её голос не был таким раздражающе скрипучим, как у Пульхры, но зато гораздо более ядовитым. - Ешь быстрее и скройся. Скоро клиенты придут.
Пульхра и Бона зарабатывали на жизнь ведовством. Приворотные зелья, лечебные мази, амулеты на удачу, талисманы от сглаза - они занимались всем понемногу. Крестьяне из соседней деревни за глаза звали тёток ведьмами и боялись их, но всё равно бегали к ним по каждому поводу.
Внешность у них, прямо скажем, была, как у натуральных ведьм. Обе старые, злобные и уродливые. Из двух старух особенно безобразной была Пульхра. У неё на спине вздымался горб, глаза сбились в кучку, а из огромного носа с вывороченными ноздрями торчали седые волоски.
Но Бона, хотя и выглядела поприличнее, пугала Корвуса гораздо сильнее. Под внешностью маленькой, похожей на сморщенную обезьянку старушки пряталась самая настоящая ядовитая гадина. Иногда она смотрела на мальчика так, что ему казалось, будто она его однажды убьёт.
Быстренько доев свою кашу, Корвус выскочил из-за стола, натянул плотную кожаную куртку и вышел во двор. Приказ "скрыться" вовсе не означал "тихонько сиди в своей комнате и не высовывайся". Скорее уж, он расшифровывался "ступай работать".
Во дворе он увидел первых подтягивающихся клиентов. Сегодня это была толстая рябая женщина, с ней худенькая девочка. Корвус понятия не имел, что их привело к дому ведьм, хотя подозревал, что дело в непонятной ему хвори под загадочным названием "женские болезни".
Пульхра встретила клиентов на крыльце и проводила их в дом. Из-за закрытого окна донеслись приглушённые разговоры. Мальчик хотел бы послушать, но знал, что Бона его убьёт, если застанет за этим занятием. А старая ведьма всегда обо всём узнавала.
